Книга Сделка, страница 180 – Лисса Джонс

Виктор

Клянусь, Василиса оху*тельно выглядит в черном.

Неторопливо целую устроившуюся на мне девушку. Ладони путешествуют по ее спине, по обтянутым капроновыми колготками ногам, поднимаясь выше. Пробираюсь под ткань короткого твидового платья, несильно сжимаю ягодицы – прижимаю ее к себе, и Василиса судорожно выдыхает.

Ее тело послушно отзывается на каждое движение рук – и это кружит голову, пьянит, будоражит гораздо сильнее, чем все, что было в жизни до нее. Все, что было «до» стало казаться далеким, неважным и блеклым. Выцветшим и утратившим значение.

— Как все прошло? – Шепчу на ушко, и Василиса отзывается дрожью.

— Хорошо… – Щекой она трется о мои волосы, пока я покрываю зацелованную шею легкими поцелуями. – Три бармена на период выставки тебе обеспечены, и… – Сбивается с мысли, когда я, не отрываясь от её кожи, хмыкаю. Обнимает за талию сильнее в порыве прижать к себе изо всех сил. – Саша принял новое меню и итоги инвентаризации, и…

Снова переплетаю языки в тягучем, влажном поцелуе. Ее язык скользит в рот, она цепляется сильнее за мои плечи, прогибается в пояснице, трется о пах. Утробный звук, вырвавшийся из его глотки, отзывается вибрацией на ее губах.

Определенно: Василиса охренительно выглядит в черном.

Переворачиваю нас, отстраняюсь, только чтобы снять с нее туфли и бросить их в угол. Нависаю над ней, любуюсь тем, как знакомый румянец заливает щеки этой новой, такой умопомрачительно сексуальной Василисы. И даже крошечный зеленоватый синяк на скуле вызывает желание безостановочно целовать. Хотя сегодня все в ней вызывает во мне куда более взрывоопасные желания.

— Ты вроде поговорить хотел? – Она хитро улыбается, но в который раз бросает мимолетный взгляд на стеклянную стену.

— Одно другому не мешает. С той стороны стекло непрозрачное, так что… —Укрываю ее собой и переворачиваю на бок. Теперь трусиха зажата между моим телом и спинкой дивана. Спрятана от всего мира. Ее согнутая в локте рука под моей головой, пальцы перебирают волосы на затылке – и на секунду кажется, что ей может быть неудобно. Но стоит попробовать отодвинуться, как Василиса тут же шепчет «нет», закидывает на меня ногу, второй рукой притягивает к себе.

— Не отодвигайся. – Опустив взгляд на рубашку, смущенно улыбается. – Так хорошо.

— Мне тоже. —Щекочу ее под коленкой, слушаю хихиканье, чувствую, как Василиса дергает стопой. Пальцы сами бегут выше по стройной ноге, снова ныряя под ткань платья. Касаюсь ее губ своими. Закрываю глаза. Сжимаю ладонью бедро. Но она права: нужно кое-что обсудить.

— Самолет через девять дней. – Очень давно я говорил нечто похожее, и ответом служили слезы, обвинения, мольбы сделать что-нибудь, поскорее уволиться и изменить жизнь. Чувствовал себя ужасно каждый раз, когда улетал, и все это давило. Ложилось на плечи тяжелой виной: обязательства перед собственной, готовой вот-вот сбыться мечтой и любовью раздирали заживо и казались несовместимыми.

— Я знаю.

Поток обрушившихся лавиной воспоминаний останавливает мимолетный поцелуй. Ее голос звучит убаюкивающе ласково, она прижимает к себе сильнее – утыкаюсь носом в сгиб шеи и плеча, вдыхаю аромат женского парфюма и еле сдерживаюсь, чтобы не сжать ее в объятиях изо всех сил. Сломается.

— Прилетишь на Новый год?