Книга Сделка, страница 49 – Лисса Джонс

Задранный вздернутый нос оказывается на уровне моего подбородка – но не курносый, а изящный, тонкий. Зеленые глаза в свете вечернего солнца блестят еще ярче – но в них больше не растворяются крапинки теплого карего. Остается только холод изумрудной зелени и блеск застывших в уголках слез.

Ты.

Что ты здесь забыла?

Губы шевелятся. Девушка что-то произносит, указательный палец в нескольких сантиметрах от моей груди замирает. Но губы другие. Не пухлые. Теперь линия их изящно-соблазнительно изогнута.

Волосы прямые. Лицо – скулы, подбородок – острее. Кожа светлее.

Всплывшее в голове имя разбивается в голове хрустальным воспоминанием, и тысячи осколков впиваются в виски острой болью.

Не-не-не, не сейчас.

От приступа накатившей вины и злости желудок переворачивается и завязывается в узел. Сердце срывается на спринт, сбегая от надвигающейся неконтролируемой паники.

Уйди! Уйди, на хрен! Оставь меня в покое!

Нужно ровно и глубоко дышать. И срочно отвлечься от иллюзии.

Вдох.

Выдох.

Вас обоих больше нет в моей жизни.

Я сам наломал дров. Бросил спичку. И бросил вас в костер.

Стараюсь вслушаться в слова.

— … поэтому клянусь, – Василиса шипит, как змея, – если у вас сейчас снова поменяется настроение, в следующий раз, когда окажусь у вас дома, подсыплю в кофе слабительное.

Просачивается в горло с очередным вдохом ее аромат. Тот самый легкий запах чистоты и каких-то цветов. Едва уловимый. Она пахнет… Она – вот же бред – пользуется тем же парфюмом?

Не веря своим глазам, рассматриваю девушку так, будто вижу впервые.

Светлые волосы. Зеленые глаза. Кукольное лицо. И парфюм.

Вот почему триггернулся на нее в кафе. Вот почему рубашка в ванне раздражала – Василиса пахнет прошлым. Вот почему сейчас, когда она подошла ближе, меня тряхнуло хлеще, чем разрядом двести двадцать.

Как только мозг выстраивает цепочку причинно-следственной связи, страх отпускает. Эмоции – дрессированные псы, по сути. И как только отрезвевший разум дает команду «сидеть», те послушно опускаются на задние лапы.

— …искренне пыталась быть вежливой, но это вовсе не значит, что я по умолчанию обязана молча терпеть ваши внезапные перепады…

Морок исчез.

Передо мной совсем другая девчонка. Кажется, злющая, как мегера. Наверное, Василиса готова сдать меня в психушку.

Делаю шаг назад. Значит, все дело в парфюме и капле внешней схожести? Решение приходит само собой.

— Н… – Выставляю руку вперед, прерывая ее гневную тираду. Прочищаю горло. – Не подходи больше так близко.

Так будет легче, Василиса. Правильнее.

Девчонка ошарашенно замолкает.

— Личные границы, Василиса. Не советую впредь их нарушать.

Готов поклясться, на словах «личные границы» она поперхнулась воздухом.

— Знаете, что я вам не советую? Не пить кофе дома.

— И после этого ты удивляешься, почему люди считают тебя агрессивной?

Оставив между нами чуть больше полуметра, вдыхаю свежий воздух полной грудью. И развернувшись в сторону нужной парковки, кивком головы зову за собой.

Пора расставить все точки над i.

Василиса

— На самом деле, никто, кроме вас, не назвал бы меня агрессивной.

Мы неторопливо идем по дорожке обратно к зданию. После моей эмоциональной отповеди немного неловко. Все напряжение последних дней я вылила ему на голову. А может это было к лучшему. Я высказалась, и стало легче. Виктор Александрович совершенно спокойно, но несколько необычно отреагировал на бурную тираду.