Книга Сделка, страница 64 – Лисса Джонс

— Сама как думаешь?

Карина, надувшись на то, что ей ответили вопросом на вопрос, молчит пару секунд. А потом жмет плечами и тянет с каким-то почти детским вопросом:

— Я… не зна-аю?..

— Из-за тебя, Карин.

— Меня? – Она растерянно хлопает глазами пару раз. – Я что?.. Что я сделала?

Кажется, что впервые с момента нашего знакомства вижу и слышу испуг в глазах и голосе Троянской. Страх?

Стараясь говорить как можно мягче, стараясь не упустить ни одной эмоции, что может пролить хоть каплю света на поведение подруги, продолжаю:

— Думаю, сделала не ты. Вы поругались с Кириллом?

— О. Так ты не из-за меня, а из-за него пришла. – Девушка натянуто улыбается, но улыбка такая фальшивая, что и сама Карина тут же бросает эту попытку одурачить нас обеих.

— Не переворачивай. Я переживаю за тебя. Карин, что он сделал?

Карина смотрит на бежевый ковер. Ковыряет короткие ворсинки ногтем.

— Почему думаешь, что он, а не я?

Это бесполезно. Она не готова говорить сейчас. Может, чуть позже. Через пару-другую бокалов.

— Ладно, знаешь, – Снова беру бокал в руки и легко улыбаюсь Карине, решая не давить на нее сейчас, – не хочешь говорить, не нужно. Просто, если что… Если тебе нужна помощь или вдруг надумаешь поговорить – я тут. Буквально за стенкой.

Карина благодарно улыбается в ответ, тоже берет свой бокал, и мы тихо чокаемся.

— Спасибо. И за ужин и за… за все.

Очередная серия старенького сериала подходит к концу, а мы просто смотрим на четверых подруг, сидящих в ресторанчике на Манхэттене и попивающих коктейли.

Каждая думает о своем. Иногда так хорошо просто помолчать рядом с кем-то, кто тебе дорог.

И вот уже паста доедена. Выпито полбутылки.

— Слушай, а кто тебя доставучей называл?

— Злата.

— Злату тяжело достать. Она сама кого хочешь доведет до белого каления. Что ты ей сделала, что она это повторила несколько раз?

— Она один раз сказала: когда я к тебе собиралась.

И пусть Карина ничего больше не спрашивает, спустя минуту я, с откуда-то взявшейся хрипотцой в голосе – будто признаюсь в чем-то запрещенном – произношу:

— Я разговаривала с Виктором.

И уже два дня продолжаю болтать с ним в своей голове, – мысленно добавляет про себя.

Судя по всему, Карина не может так сразу вспомнить, о ком идет речь.

— Виктор Александрович – старший брат Кая и владелец…

— А! Тот придурок с, цитирую, «напрочь отсутствующим чувством такта и эмпатии»?

Это действительно моя фраза?

— Кажется, с эмпатией у него все более чем в порядке. Просто он пользуется ею по настроению. И я не называла его придурком.

— Называла.

Чувствуя, что начинаю раздражаться, делаю последний глоток и отставляю пустой стакан подальше от себя. Пожалуй, на этом стоит остановиться.

— Я поторопилась.

Чувствую на щеке прожигающий взгляд. А спустя несколько секунд Карина внезапно поднимается на ноги и направляется к крохотному письменному столу. Хватает зажигалку и достает тонкую коричневую сигарету.

— Что изменилось после той ночи, когда ты свинтила из их дома?

Щелчок. И тонкий запах вишневого табака подползает к легким.

— Ну… – невидящим взглядом смотрю в экран телевизора, тщательно подбирая слова, – мы разговаривали. Сначала в галерее, потом по пути к его машине. Просто говорили… Совсем немного, на самом-то деле. Но у меня странное чувство, будто… – Заканчиваю совсем тихо. – Будто мы знакомы полжизни.