Книга Сделка, страница 68 – Лисса Джонс

— Это весьма приятно слышать. Спасибо. Но я не беру себе стажеров. Прошу извинить, мне нужно вернуться к работе.

Он сейчас уйдет! Останови его! Ну же! Не сдавайся так легко, Никольская! – надрываясь, кричит внутренний голос.

— Тогда, может, я могу как-то чуть больше принять участие в подготовке? Могу тоже переводить описания, инструкции и приглашения на английский, например? Или поработать с Марией в документообороте?

— Василиса, – выдыхая, четко произносит имя Александр, и видно, как он начинает выходить из себя от моей наглости, – мы завершили распределение.

— И почему из всех именно меня выбросили за борт?! – Вскрик, должно быть, слышат сейчас все, кто находится в галерее.

И плевать! Плевать на все, кроме жгучих слез обиды и разочарования, которые, клянусь, никто не увидит!

Мужчина складывает руки на груди. Его совсем не трогает моя детская истерика.

— Вам не кажется, что вы переходите границы? Вы хотели быть волонтером и помогать. Так помогайте.

Щелчок в голове оглушает.

Виктор бегал от меня все эти дни…

Нет, это самовлюбленный бред. Какое ему дело? Зачем? Бестужев, собственноручно отсылающий в буфет девочку-стажера?

Надо быть очень высокого мнения о себе, чтоб решить, что владельцу и руководителю есть дело до того, где я буду куковать часы волонтерства.

— Пожалуйста… – Умоляюще смотрю на Александра и понимаю, что вердикт окончателен. Но можно хотя бы узнать, за что? – Что я сделала не так? Почему оказалась в кафе? Потому что больше ни на что не гожусь? Это он, да?! Это Виктор Александрович вам сказал?!

Кажется, что сейчас Александр схватит меня за шиворот и вышвырнет из галереи. Он прикрывает глаза, и губы беззвучно произносят что-то нецензурное, что никак не вяжется с его образом.

И становится стыдно. Стыдно до сжимающих край плотной шерстяной ткани юбки кулаков. До опущенной головы и пропавшего голоса.

— Простите. Вы правы. Я веду себя некорректно. И… пойду я.

Только не в кафе, а в туалет. Ибо уже чувствую, как подозрительно влажно в глазах. Всего два шага. Два шага – а ощущение собственной никчемности начинает давить на плечи. Какое мне шато? Какой бизнес? Я даже здесь не смогла наладить контакт с людьми, а что будет дома?

— Василиса!

Почти добитая надежда с этим окриком встрепенулась.

— Да?

Только вот Александр говорит то, что я никак не ожидала услышать:

— Вы оказались там, потому что я готов доверить вам самостоятельную задачу. Потому что вы неплохо выступили в первый день и, знаете, мне показалось, что вам хватит ответственности привести дела в порядок.

— Как?.. Готовя кофе всем в обед?

— Послушай, пожалуйста. Ты пришла волонтером и попала в кафе. Никто не обещал, что каждый из вас получит именно то, что хочет. Еще раз. Нам нужна помощь. Вы все пришли помочь. И по результатам общения с вами я определил, кто и где лучше всего сможет проявить себя и действительно принести пользу, а не дополнительно загрузить.

Ничего не понимаю.

— Василиса, ты можешь готовить кофе, нажимать кнопки на кофемашине, а по вечерам сводить кассу. А можешь взять в свои руки маленький, но цельный бизнес-процесс, если только увидишь его. Тебе решать.

Я заторможенно киваю, все еще не до конца понимая, что конкретно от меня хотят и что именно я могу.

— Я поняла. Хорошо, спасибо!