Книга Два шага до проблем, страница 99 – Татьяна Любимая

Лицо напротив не меняет своего пофигистского выражения.

— Что мне сделать, чтобы ты отпустил нас? Хочешь, на колени перед тобой упаду?

— Что мне твои колени? Тебе все подробно объяснили, дали время на подумать. Так что до утра думай, дорогая. А это, — он подошел к окну и вывернул ручку из пластиковой рамы, — на всякий случай, — и убрал ее в карман.

— Пошел вон из этой комнаты! — шиплю на мужа, разозлившись. — Сына не отдам! Подписывать ничего не буду. К Лидии Петровне не пойду!

— Мое дело предупредить. Пока по-хорошему.

Вздрагиваю и напрягаюсь, когда дверь в детскую открывает Мухтар. Слава богу, не заходит к нам.

— Терехин! Выйди. Разговор есть.

— До утра, — бросает мне напоследок муж и выходит.

Едва закрылась дверь, у меня подкашиваются ноги, и я падаю без сил на то место, где минутами ранее сидело чудовище. В висках болезненно шумит и пульсирует. Страшно очень. Знаю одно — сына не отдам. Буду бороться за него, пусть даже ценой своей жизни.

Егорка еще посасывает бутылочку. Чтобы отвлечься от разъедающих ядовитых угроз мужа, подхожу к окну. Вечереет. Столько всего за день произошло от хорошего до ужасного, а будто не со мной.

Вдалеке моргнула фарами машина. И больше всего на свете я хочу, чтобы это был он — мой Курагин. Чтобы он простил мне мои слова, поступки и приехал сюда — под окна моей клетки. Хотя бы для моральной поддержки. Щелкаю выключателем, считаю до трех, включаю свет.

"Если это ты, любимый, спасибо! Просто за то, что ты рядом".

Сынок звонко смеется — мама светом балуется.

Радость беззаботного ребенка отвлекает от саморазрушения и заряжает уверенностью, что все будет хорошо. Немного поиграв с сыном, беру его на руки, идем с ним в ванную. Надо умыться перед сном.

Слышу обрывки разговора Мухтара с Виталием. Завтра отменяется поездка в паспортный и поход к соседке. А еще старик предупреждает Терехина, чтобы он меня не трогал. Не знаю, что заставило их поменять планы, но это радует.

Сплю (точнее, пытаюсь поспать) я все равно чутко, с зажатыми в руке под подушкой ножницами на случай, если кто-то надумает войти в детскую. Несколько раз за ночь встаю посмотреть спят Мухтар и Виталя или нет, но свет на кухне горит, а проверять кто там и в каком состоянии боюсь. Искать ключи и пытаться сбежать мысли отметаю. Рискованно.

Варя

Утром с Егоркой на руках я готовлю нам завтрак — варю кашку из овсяных хлопьев.

— Опять на руках таскаешь, — ворчит Виталя, входя на кухню.

— Тебе не все ли равно?

— Ваще пофиг.

Лохматый, полуголый муж шлепает босыми ногами до холодильника, оттуда достает бутылку с минералкой и жадно пьет ее из горла.

В подъезде раздаются громкие голоса, а потом звонок в дверь. По непрекращающейся брани и визгливой интонации узнаю Свету. Подруга кроет кого-то трехэтажным матом. Она мать двоих детей, а ругаться умеет профессионально.

— Чего ей надо? — недовольно уставился на меня Виталя.

Пожимаю плечами — не знаю.

— Сиди здесь, ни звука, — предупреждает муж и идет открывать.

В коридоре появляется еще одна фигура — Мухтар. Одетый во все черное, сжимая в руке пистолет, скрывается за ближайшей дверью. Щелкает предохранителем. Дает знак Витале, чтобы тот открывал.

— Терехин, это что за алкашня у вас в подъезде поселилась? Дружки твои, что ли? И Ромку моего какие-то типы во дворе тормознули. Что происходит-то? Этот еще сидит, караулит кого-то. Мало вам вони, еще заразу всякую привечаете, — воинственно тараторит громкоголосая Света на лестничной площадке. — Поговори мне еще! — огрызается на кого-то. — На себя посмотри!