Книга Два шага до проблем, страница 102 – Татьяна Любимая

Пошарившись в холодильнике и в шкафчиках, решаю приготовить гуляш с пюрешкой. В подливу гуляша как раз и подмешаю снотворное.

Сынок на все лады бьет ложками по кастрюлям, словно отпугивает нечисть от кухни, где колдует над едой его мамка.

Уже через час еда у меня почти готова, осталось только высыпать порошок в гуляш. А сколько сыпать? Вдруг здесь много для двоих? Не навредит ли передозировка? В конце концов думаю, что надо высыпать все. Как говорится, снотворное — не слабительное, дурь не выйдет, зато проспятся.

Только я тянусь рукой к вырезу на футболке, как решаю оглянуться на всякий случай и вздрагиваю, увидев, что в проеме стоит Виталя и наблюдает за мной. Как долго он так стоит? Чуть-чуть я не попалась.

— Ну как, ты скоро? — встретившись взглядами, спрашивает. — От запаха уже кишки слиплись.

— Д-да, — растерялась, — еще минут десять. Я позову.

Виталя вдруг аккуратно обходит Егорку и подходит ко мне близко-близко. Я отворачиваюсь к плите, помешиваю мясо. Сжимаю до побеления лопатку, стараясь спрятать тремор в пальцах.

Мужнины руки ложатся мне на талию, сжимают так, что я вытягиваюсь в струну. Неприятно до тошнотиков.

— Ва-арька-а…

— Руки убери!

— С чего это? — горячо шепчет муж мне в висок, прижимаясь грудью к моей спине. — Ты как-никак моя жена, я что, не могу тебя потрогать? А может, уединимся? В ванную. По-быстренькому, а? — толкается возбужденным бугром мне в ягодицы. Ладони скользят выше, подбираются к груди…

Меня бросает в жар, а ноги слабеют. Сердце, кажется, сейчас сломает грудную клетку — так долбится в ребра от страха, что муж может нащупать пакетик…

— Убери. От меня. Руки! — повышаю голос. Сжимаю ручку сковородки, в которой тушится гуляш. Еще мгновение, и огрею ею Виталика, не задумываясь о последствиях.

Виталя резко хватает меня за косу, с силой оттягивая ее вниз. Я вскрикиваю, шиплю от боли, нечаяно выпустив ручку сковордки, хватаюсь обеими руками за руку мужа, дабы облегчить хватку. Выкручиваюсь, пытаюсь вырваться.

— Пусти, урод.

— Ух ты, какая строптивая стала, мне нравится.

— Терехин! Вышел! — рявкнул на Виталика Мухтар.

Какое счастье, что он пасет моего мужа! У меня даже нотки уважения к нему появились.

Егорка испугался громкого голоса чужака, заплакал.

— Ну, началось, — недовольно скорчил моську Виталя, убрал от меня руки, но перечить старику не посмел, ушел из кухни. Мухтар ушел тоже, и они о чем-то заспорили в комнате.

Беру сына на руки.

— Тише, маленький, тише. У-у-у, дядьки нехорошие, напугали маму и ее солнышко. Не бойся, мой зайчик, больше они никого пугать не будут. Спасибо, что помог мне.

Прислушиваясь к голосам за пределами кухни, прикрываясь тельцем ребенка, быстро ныряю рукой в лифчик, достаю пакетик и высыпаю содержимое в гуляш. Пальцы дрожат, пакетик грозит выпасть прямо в скворчащую подливу. Сынок, всхлипывая, смотрит на мои манипуляции. Как хорошо, что малыш маленький и не может прокомментировать мои действия.

Прячу пакетик за поясок подгузника, быстро размешиваю гуляш. Выключаю плиту и почти бегом ухожу с сыном в детскую, по пути сообщив мужикам, что еда готова.

Закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной. Силы покинули мое тело.

— Ждем…