Книга Не верь мне, страница 20 – Ольга Рузанова

— Девочки!... – зовет ее и ее сестру моя мать, – Мясо готово!... Идите скорее, иначе остынет.

До меня доносится их негромкий смех и тихие перешептывания, а потом они обе появляются в кадре. В наброшенных на плечи пляжных полотенцах усаживаются за стол рядышком друг с другом аккурат напротив меня. Наталья, заправив за уши светлые пряди, тут же заваливает меня вопросами.

— Паш, когда уже с девушкой нас познакомишь? Выбрал достойную?...

— Не выбрал.

— Ника, моя подруга... – заводит старую песню, – Помнишь Нику, Паш?...

— Помню.

— Она все время про тебя спрашивает, – проговаривает, поигрывая бровями.

— Придет время, и Паша встретит ту единственную, – решает вступиться за меня мать.

А я снова чувствую себя «сыночкой – корзиночкой», который сам не в состоянии ответить на вопросы.

— Мне не терпится познакомиться с ней, – вздыхает Ната, видимо имея в виду, что остепенить меня сможет только чудо.

Катя, сидя рядом с сестрой, необыкновенно тиха. В глазах, несмотря на мелькающую время от времени на лице улыбку, растерянность и непонимание, как вести себя дальше.

Она смотрит на меня, и будто ждет подтверждения тому, что все по–прежнему. Если бы мог, я сказал бы это вслух.

Блядь...

Все по–прежнему. Ровно так, как было до той проклятой ночи. Какого хрена она сомневается в этом?! Мы выросли в одной коляске. Молоко из одной бутылочки пили. Я, мать ее, помню, как она уснула на горшке, и как ее тошнило, когда она осталась у нас на выходные!

Мы не будем перепрошиваться – я категорически против.

О том, что случилось в моей кровати, даже вспоминать не хочу. Котя оказалась не в то время, не в том месте. Иное не обсуждается.

После плотного обеда я устраиваюсь на диване террасы и жду момент, когда можно будет свалить незаметно. Залипаю в телефоне и вдруг слышу позади легкие шаги.

Котя.

Легкое дуновение ветерка, принесшее запах ее волос подтверждает – она. Обойдя низкий плетеный диван, на котором я лежу, залезает с ногами в такое же кресло. Ее волосы уже высохли и как обычно кудрявятся у лица, делая ее похожей на ребёнка.

— Я думала, ты уснул, – говорит она, гоняя во рту леденец.

— Почти. Лягу сегодня пораньше.

— Мммм...

Повисает пауза, и я понимаю, что несу бред. Не специально, разумеется, но щеки Кати тут же покрываются румянцем.

— На городской пляж не ездили ещё?

— Не–а, – отвечаю, зевнув, – Через пару недель. Там пристань на ремонте.

У меня там свой гидроцикл и катамаран на четырехтактовом двигателе. Спущу на воду – позову ее покататься.

Снова оба замолкаем. Я, делая вид, что сосредоточен на чем–то в телефоне, раздражаюсь. На нее за то, что она молчит, и на себя за то, что не могу придумать ни одной темы для разговора.

И смотреть на нее не могу, потому что бесит.

— У тебя как? – спрашиваю спустя какое–то время.

Катя вздыхает и немного меняет положение тела, выставив вперед округлую золотистую коленку.

Я сотню раз видел ее разбитой и даже помню, что после падения со скутера под коленной чашечкой остался белесый шрам в виде полумесяца. Я сам возил ее в травмпункт и сам же выхватил от отца и Руслана Андреевича пиздюлей за неаккуратное вождение.

Ни черта другого я в этой коленке видеть не хочу.

— Нормально, – говорит Катя, изображая беспечность, которой на самом деле не чувствует.