Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 13 – Саяна Горская

— Может мы, наконец, поедем? — Не скрывая раздражения, Градский снова трясёт моим пальто в воздухе.

И я бы могла отказать ему, не моргнув глазом. Но отказать Анюте я не могу. Не в моих правилах бросать ребёнка, если я способна как-то помочь. А я, судя по всему, способна, иначе господин-суровый-бизнесмен не стоял бы сейчас здесь, переминаясь с ноги на ногу в ожидании моего решения.

Заглядываю к маме в комнату с коротким рапортом. Выбегаю с Андреем Юрьевичем на улицу, прячу нос в воротнике пальто. Ныряем в салон автомобиля.

— Влад, поехали. И побыстрей, — отдаёт Градский очередной приказ.

— На Кировском пробка, — подаёт голос водитель, искоса бросая на нас взгляд в зеркало заднего вида, — придётся тащиться через объездную.

— Хоть вплавь, просто доставь нас домой.

Градский откидывается на спинку сидения. Взгляд одновременно расфокусированный и сосредоточенный. Он с каким-то отстранённым, пристальным интересом разглядывает точку перед собой, а я боюсь вторгнуться в его мысли.

Должно быть, он очень переживает за дочь. И я прекрасно его понимаю. Дети, когда приходят в нашу жизнь, становятся самым ярким лучиком света. И мы, в край задолбавшиеся взрослые, уставшие стоять под пулями, что щедро раздаёт жизнь, греемся в лучах любви наших детей, взамен отдавая им себя без остатка.

За то короткое время, что я успела побыть мамой, я в полной мере ощутила и всю мощь этой всепоглощающей любви, и страх, граничащий с безумием, и горе, разбившее моё сердце на миллиарды осколков, что никогда уже не соберутся воедино.

— Андрей Юрьевич?

Он молчит и не реагирует.

— Андрей Юрьевич, — осмелев, касаюсь его локтя.

Градский медленно моргает, переводит заторможенный взгляд на меня.

— Да?

— Что за приступ? Вы обещали рассказать…

— А, да… Это… Это АРП.

— АРП?

— Аффективно-респираторный приступ. Знакомы с таким?

По долгу службы я много детских болячек знаю. И очень многие из них носят психосоматический характер — то есть, связаны с нервным напряжением и расшатанной психикой. Современный ритм жизни накладывает свой отпечаток не только на взрослых, но и на малышей.

— Такие приступы, насколько мне известно, не опасны для жизни.

— Не опасны, — Градский медленно качает головой, — однако это не значит, что обмороки Анюты меня не пугают. Откровенно говоря, Вера, я прихожу в ужас всякий раз, когда она бледнеет и синеет, задыхаясь от собственной истерики, а потом вдруг внезапно обмякает. Ни один адекватный родитель не захочет повторения подобного. Да, мы научились быстро купировать симптомы, но…

Он зажмуривается.

— Я не понимаю, если вы сами знаете, как справляться с приступом, то зачем вам я?

— Анюта звала вас. Татьяна Павловна сказала, её истерика началась сразу вашего отъезда. Она требовала вашего немедленного возвращения.

— Моего? Но… Почему?

— А это вы мне объясните, — очередной давящий взгляд вклинивается мне между глаз. — Что такого вы ей сказали, м? Чего наобещали?

— Н-ничего… Сказала, что буду её няней. Ничего особенного, Андрей Юрьевич, я вам клянусь. Я… не стала бы обещать ребёнку чего-то, что не входило бы в мои обязанности, как няни. Я…

— Я понял, — резко взмахивает рукой, прерывая. — Уж не знаю, чем вы так зацепили мою дочь, Вера, но работа снова ваша.

— Вы предлагаете мне…