Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 54 – Саяна Горская

Размыкаю губы, не в силах выдавить из себя ни слова.

Кажется, я капитулировала ещё до того, как открыла дверь. И мы оба знаем, что я не способна сейчас на «нет».

Он не бросается на меня. Не рвёт. Не сминает, а наступает медленно, будто даёт мне последний шанс отступить. Его ладонь ложится на мою талию не спрашивая разрешения, но и не ломая границ. Он не из тех, кто берёт суетливо. За столь короткое время я успела понять, что Градский всегда действует так, словно пространство уже принадлежит ему.

И сейчас этим пространством становлюсь я.

Он касается моих губ почти невесомо. Но это обман. Это не проверка, а установка флага.

«Моё».

Его губы медленно смещаются, усиливают нажим, углубляют контакт. Ладонь скользит выше по спине, пальцы сжимаются чуть сильнее на талии. Он закрепляет. Отмечает. Присваивает.

Внизу живота вспыхивает что-то болезненно сладкое.

Тело моё отзывается раньше разума. Колени подгибаются, пальцы сами исследуют крепкие мышцы мужских плеч и спины, и я буравлю его кожу короткими коготками, вцепляюсь в Андрея сильней, словно иначе меня унесёт этим нарастающим током.

Он углубляет поцелуй, но почти сразу отрывается, не дав мне полностью раствориться в ощущениях. Лбом прижимается к моему, дыхание сбивчивое, горячее и неровное.

— Чёрт… — выдыхает, почти касаясь моих губ. — Я знал, что это плохая идея.

Не открываю глаз. Слишком страшно увидеть во взгляде Градского холод или, того хуже, сожаление.

— Почему?

— Потому что теперь я не смогу от вас оторваться, Вера.

Он проводит большим пальцем по моей скуле и отшагивает назад. Дистанция возвращается, но она уже не та, что была раньше. Эта — натянутая, звенящая, живая, заполненная до краёв эмоциями честными, хоть и совершенно непонятными, неуместными.

— На сегодня достаточно, — говорит Андрей тихо, собирая себя обратно в привычную оболочку. — Иначе я могу зайти слишком далеко. Отдыхайте, Вера. Постарайтесь уснуть. Кто-то из нас двоих должен выспаться этой ночью, но это определённо буду не я.

Он разворачивается и уходит, а я остаюсь посреди комнаты, с горящими щеками, налитыми кровью губами и вибрирующим между рёбер железобетонным ощущением, что вернуться к прежним отношениям мы уже не сможем…

Просыпаюсь раньше будильника, как ужаленная подскакиваю. Нервно чешусь.

Вчерашний поцелуй всё ещё горит на губах. Стоит закрыть глаза, и я снова чувствую дыхание Андрея, тяжёлое и сбивчивое, и то, как мир вокруг сузился до одной единственной точки, в которой слились наши губы.

Стыдоба…

Глупая Вера.

Вчера Вера была смелой, почти дерзкой, а сегодня трусиха-трусихой.

Я не готова смотреть Градскому в глаза при дневном свете. Ночью всё было проще, ведь ночь многое списывает со счетов, укромно пряма в своём полумраке условности, недосказанности и чужие секреты. День же не оставляет шансов изъянам, открыто являя их миру.

Тихо собираю сумку. Мама ждёт. Я обещала приехать на выходные. Сегодня и завтра у Анюты день с папой, поэтому я бегу отсюда так, будто что-то украла. Крадусь к двери. Высовываюсь в коридор, прислушиваясь к звукам дома. Пробегаю мимо комнаты Анюты и всё-таки не выдерживаю — заглядываю. Она спит, раскинув руки и ноги звёздочкой. Губы приоткрыты, реснички мелко подрагивают.

Сердце моё болезненно сжимается. Хочется разбудить, чтобы обнять крепко, прижать к себе и провести ладонью по нежным волосикам, но тогда мой отъезд отложится на неопределённое время, потому что я просто не смогу оторваться от этой сладкой девочки. И тогда уже наверняка не получится не пересечься с Градским.