Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 89 – Саяна Горская

— А под какой фамилией высветился мой профиль в базе? Хоть это вы можете сказать?

— Нет, к сожалению. Это конфиденциальная информация. Я не имею права её разглашать.

— Даже мне? Если это вроде как моя же ДНК?

— Даже вам. Пока не будет официального подтверждения и разбирательства, мы не раскрываем данные других пациентов.

Других пациентов…

Во рту вдруг становится кисло.

— Понятно.

Ольга Васильевна кивает уже без прежнего задора.

— Правда, не накручивайте себя заранее. В девяноста девяти случаях из ста это что-то скучное и техническое. Перепутали пробирку, неверно завели данные, не туда прикрепили профиль. Такое редко, но случается.

— А в одном случае из ста?

— В одном случае из ста жизнь внезапно становится гораздо интереснее, чем хотелось бы, — отвечает она и тут же ловит тяжёлый взгляд старшей. — Всё, молчу.

— Спасибо за честность.

— Честным будет пересдать кровь и дождаться результата, — вмешивается старшая. — Всё остальное пока гадание на кофейной гуще.

Мне выдают направление, зовут в соседний процедурный кабинет. Медсестра ловко, почти равнодушно затягивает жгут, просит сжать кулак, потом разжать. Я смотрю в сторону, на бледно-зелёную стену, на подоконник с каким-то замученным фикусом, и почему-то именно в этот момент вся абсурдность происходящего бьёт особенно сильно.

Однояйцевая близняшка.

Господи, какой бред…

И всё же слишком многое в последнее время звучит как бред, чтобы я могла так просто это отбросить.

Когда всё заканчивается, выхожу обратно в холл с марлевым бинтом на сгибе локтя и ощущением, будто из меня взяли не пару миллилитров крови, а остатки внутреннего покоя.

Сажусь в машину, достаю телефон.

Мама.

Мне нужно срочно поговорить с ней. Обстоятельно и серьёзно. Если кто и может прекратить этот нарастающий вокруг меня абсурд, так это она. Или, наоборот, сделать его окончательно реальным.

Поворачиваю ключ в зажигании и еду к ней.

До маминого дома доезжаю будто в тумане.

Дорогу помню плохо. Кажется, стояла на всех светофорах, где-то подрезали, кто-то сигналил сзади, когда я тупила и не трогалась с места сразу. В голове всё это время крутится одно и то же, ходит по кругу, жрёт само себя и меня заодно. Медленно выедает внутренности.

У дома криво паркуюсь, поднимаюсь в квартиру, жму на звонок. Снова зависнув, не убираю палец, не замечая, что трезвоню уже целую минуту.

— Вера! — Распахивает мама дверь. На лице беспокойство, смешанное с растерянностью. — Ты чего? Почему без звонка?

Молча перешагиваю порог, бросаюсь маме на плечо. Обнимаю крепко, чувствуя себя маленькой девочкой, которой очень-очень страшно, но которая толком даже объяснить не может природу своих переживаний.

— Верусь, — мама осторожно гладит меня по волосам и спине. — Вер, случилось что-то?

Случилось?

Я не знаю. Совершенно ничего не понимаю. Запуталась в собственной жизни как в пододеяльнике.

— Нет, всё хорошо. Соскучилась просто.

— И я соскучилась, родная моя. Разувайся, проходи скорей. Замёрзла? Давай, проходи, я чайник поставлю.

Разматываю тёплый шарф, скидываю пальто.

Мама убегает на кухню, гремит оттуда посудой.

— А где Тамара?

— К стоматологу уехала. Вернётся через пару часов, так что у нас есть время посплетничать.

Замираю в дверном проёме кухни. Открываю рот, что задать вопрос, тревожащий меня сейчас больше всего.