Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 94 – Саяна Горская

— Чужими руками, с помощью денег, связей, чёрт знает какими методами. Перестань цепляться к словам и признай, что ты сломала мою жизнь!

— У меня не было выбора. Ты можешь не верить мне, но это так. Иначе он просто убрал бы меня, как что-то, что мешает ему, — её голос некрасиво ломается на последнем слове.

— О чём ты говоришь?

— Андрей не оставил мне другого выхода. Он ведь как коршун вокруг Анюты вьётся. Догадываешься почему?

Парализующая сознание мысль мелькает в голове. Прикрываю глаза, чтобы они не выдали страха и глубокого разочарования, что я переживаю сейчас каждой клеточкой тела.

— Он знает… — шепчу на выдохе.

— Нет, он не знает. Именно он всё это устроил. После нашей свадьбы я буквально ни с чем осталась. Все мои капиталы стали принадлежать ему. Думаешь, мне хватило бы собственных ресурсов, чтобы провернуть такое? Подкупить персонал в роддоме, подделать документы, найти младенца, которого ты похоронишь в маленьком гробике под видом своего? Нет, милая. Это всё сделал он.

Пошатываюсь на нетвёрдых ногах. Тело теряет равновесие. Рефлекторно хватаюсь за шипастый куст рядом, и белые лепестки вздрагивают, как испуганные птицы. На пальцах выступает кровь — густая, почти чёрная на фоне идеальной белизны. Капли медленно скатываются по коже и падают в землю, растворяясь бесследно.

— Ты лжёшь, — еле шевелю немеющими губами.

— Не веришь? Тогда спроси его. Спроси, почему он так быстро согласился вернуть тебя в дом. Спроси, почему он ни разу не удивился нашему сходству. Думаешь, он не помнит меня до всех многочисленных операций? А не потому ли, что он знает: это единственная часть плана, которую он не может полностью контролировать? И проще всего держать тебя в узе — позволить быть рядом.

Как можно поверить в это после всего, что между нами с Андреем произошло? Неужели человек, даривший мне поцелуи, полные иступленной любви, мог однажды так хладнокровно отобрать ребёнка у матери? Буквально вырвать голыми руками сердце из её груди и бросить умирать, медленно истекая кровью?

Мысли отказываются укладываться в голове. Они жужжат и роем голодных пчёл кружат по черепной коробке, отчаянно ища выхода.

Запах роз становится невыносимым. Он кажется удушающим. Так пахнет ложь, если вдохнуть её полной грудью.

— Твари… Зажравшиеся, бесящиеся от вседозволенности твари… — выплёвываю с горечью в лицо сестре.

— Ты думаешь, я всегда была такой? Меня воспитывали как актив, Вера. Как актив, который однажды выгодно пристроят. Я вышла замуж не потому, что хотела, а потому что так было нужно отцу. Слияние компаний. Ничего личного, просто бизнес. Но я влюбилась. Глупо, правда? Потому что эта история не предусматривает светлого финала. Это история о монстре, который создал ещё более страшного монстра. — Элла кусает губы. Медлит. — Андрей хотел ребёнка. Очень хотел. Это была идея, которая захватила его разум без остатка. А я… А я оказалась дефектной. Сначала были обследования, потом уколы, таблетки, лошадиные дозы гормонов. Меня пичкали чем попало. Врачи лишь разводили руками, а моё тело пухло. Отекало. Моё тело страдало, Вера. Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Настроение скакало, как у безумной. Я плакала без причины. Кричала. Ломала мебель и била посуду. Потом лежала часами, не в силах подняться на ноги. — Она поднимает на меня чуть повлажневшие глаза. — Я стала неудобной. Нестабильной. Непредсказуемой. А ему нужна была идеальная картинка. Идеальная жена и, конечно же, идеальный ребёнок, чёрт возьми. Ты знаешь, Вера, каково это — видеть в глазах мужа разочарование, потому что ты не справляешься с функцией? С одной единственной функцией, ради которой была отправлена в этот мир.