Книга Просто останься, страница 31 – Юлия Бузакина

— Кто-нибудь… пожалуйста, помогите! Мой внук… он задыхается!

Мужской крик все ближе. Я не раздумывая кидаюсь к двери и оказываюсь в холле.

Как назло, холл больницы пуст. Только Полина из регистратуры пытается остановить мужчину. Требует у него свидетельство о рождении и полис, чтобы зарегистрировать малыша.

— Какой полис?! Он не дышит! — Посетитель толкает ее в грудь.

Инстинкт срабатывает, как всегда: не мой раздел работы, но я со всех ног бросаюсь на помощь.

— Что произошло? — Выхватываю ребенка из рук мужчины. Тот без сознания, посинел, действительно не дышит.

— Он подавился мелкой деталью от конструктора. Просто взял ее в рот и вдохнул… — бледнея, тараторит тот.

Я поднимаю глаза и узнаю своего бывшего тестя.

Сердце летит в пятки. Это же… сын Кати! Мой сын…

— Деталь была квадратная или круглая?

— Круглая! Как конфета, он еще сказал: «Деда, смотри, конфета…» И… я не успел… — заикается мой бывший тесть. Он, конечно, без ружья и меня узнал, но делает вид, что мы незнакомы.

Честно говоря, сейчас мне плевать на наши взаимные обиды. Нет ничего важнее жизни маленького мальчика!

Я действую на автомате. Хватаю малыша, бегу с ним в смотровую. Переворачиваю вниз головой, бью легко ладонью несколько раз между лопатками и — о чудо! — метод срабатывает. Очень похожая на карамельку круглая деталь вылетает на пол.

Мальчик хрипит, а потом резко вдыхает воздух.

Я переворачиваю его обратно, легко встряхиваю, и он начинает рыдать взахлеб. Синева постепенно отступает.

— Тс-с, тише, маленький, тише, — чувствуя, как сердце колотится от волнения, пытаюсь успокоить ребенка.

Ношу его по смотровой, вытираю слезки с его маленьких щечек, целую в макушку. Прижимаю его к сердцу, и чувствую, как меня охватывает инстинктивное желание держать его так вечно.

В смотровую заглядывает Любимов. Несколько мгновений сканирует взглядом плачущего мальчика.

— Похож, — констатирует уверенно, хватает первую попавшуюся под руку бумажную салфетку и отчаянно вытирает малышу рот.

— Дело в шляпе, — подмигивает мне и прячет салфетку в карман брюк, после чего стремительно покидает смотровую.

А я нахожусь в ступоре. Понимаю, что маленького Марка надо отнести деду, который извелся в коридоре, но никак не могу себя заставить это сделать. Я не хочу его отдавать!

В смотровую, на ходу допивая кофе из пластикового стаканчика, заглядывает хирург Утесов. Он выше меня на голову, а его широкие плечи и выгоревшие на солнце рыжие волосы постоянно напоминают о любимом увлечении этого голубоглазого гиганта: хирург Утесов все свободное время проводит на гребле. Байдарки и каноэ — наше все! Уверенный в себе и своей непогрешимости, в последний год совместной работы Утесов вызывает у меня исключительно раздражение. Бывают такие непроходимые твердолобы, которым сложно поменять свою точку зрения, даже если она далека от истины.

— Ян Васильевич, что тут у нас? — озабоченно интересуется он.

— Ребенок вдохнул деталь конструктора, — бережно поглаживая мальчика по спинке, поясняю я. Сканирую взглядом стакан кофе в руке у Утесова и продолжаю с упреком: — К счастью, теперь все в порядке.

А маленький Марк меня совсем не боится. Он инстинктивно прикладывает головку мне на плечо, крепко держится маленькими ручками за мою шею и тихонько сопит. Я на миг замираю. Время останавливается, а сердце сжимается от щемящей нежности.