Книга После развода. Шанс вне расписания, страница 23 – Марьяна Карпова

А вечером, когда Вероника закуталась в плед и пыталась читать книгу, её взгляд упал на ту самую глиняную кружку с засохшими стеблями лаванды и розмарина. Запах почти выветрился, но память о нём осталась. И рядом — идеальные, почти пластмассовые розы от Дмитрия, которые она забыла выбросить.

Вероника взяла кружку, поднесла к лицу, вдохнула слабый, горьковатый аромат. Она закрыла глаза и снова увидела Артёма, но уже другого. Тот, что принёс столько боли, разбил сердце, стал тающей тенью Артёма нынешнего.

Вероника встала с дивана, взяла вазу и, придя в кухню, решительно выбросила увядшие розы в мусорное ведро. Лаванду и розмарин она оставила.

Выбор ещё не был сделан, но она уже перестала бояться темноты. Её не пугали призраки прошлого, потому что знала, в этой темноте можно найти не только призраков, но и общий смех, и идеальный камень для камина, и протянутую руку, которая, кажется, на этот раз не предаст. Пришла пора отпустить прошлое? Наверное…

Работа над домом близилась к завершающей стадии. Каркас интерьера был готов: стены, полы, сложные системы освещения, ниши, встроенная мебель. Начался самый творческий и одновременно самый нервный этап — наполнение мебелью, текстилем, декором. И тут не могло быть мелочей — каждая деталь должна была работать на создание той самой концепции «Память света».

Именно на этой почве вспыхнул самый жаркий и принципиальный спор. Поводом стал диван для гостиной. Вероника, после долгих поисков, остановилась на модели итальянского бренда. На её взгляд, это был шедевр дизайнерской мысли: низкий, вытянутой формы, с обивкой из шенилла цвета пыльной розы. Он был безупречен. Он был произведением искусства. Он идеально вписывался в визуализацию.

Артём выслушал Веронику, изучил каталог, даже съездил посмотреть диван в шоу-рум, а потом сказал своё категоричное «нет».

— Он неудобный, — заявил он, усевшись на этот шедевр и демонстративно откинувшись на жёсткую, низкую спинку.

— Это не кресло в кинотеатре, — вспыхнула Вероника. — Он задаёт геометрию пространства! Он — арт-объект!

— Мой дом — не музей, — парировал Артём, поднимаясь с дивана. — Я хочу на нём лежать, читать, засыпать, сидеть и смотреть в окно на реку. На этом… экспонате, ты можешь только эффектно позировать. А я хочу просто жить, я не собираюсь в доме позировать для фотографов, журналюг, блогеров. Я не собираюсь строить из себя того, кем не являюсь. Да, я вынужденно публичный человек, но это не отменяет того, что я человек, у которого должно быть место, где он может быть собой.

— Ты заказывал дизайн у профессионала! — голос её дрожал от обиды и злости. Месяц работы, поисков, согласований коту под хвост. — Ты доверял моему вкусу!

— Я и доверяю, — он подошёл ближе, его глаза сверкали. — Но твой вкус сейчас зациклен на том, чтобы сделать всё безупречным и неуязвимым, как крепость. А я хочу не крепость, я хочу дом, в котором можно расслабиться, быть неидеальным.

Они стояли посреди огромной, почти готовой гостиной, и их спор эхом отражался от голых стен.

— Ты просто боишься, что твоя новая жизнь не дотянет до уровня этого дивана! — выпалила она, желая задеть его больнее. Боже, какую чушь она сморозила.

— Новая жизнь? — Артём горько усмехнулся. — Вера, я уже несколько месяцев живу на стройке, сплю в кабинете на раскладушке и ем холодную пиццу. Вся моя «новая жизнь» сейчас — это вот этот дом. И ты. И наш еженедельный спор о каждой ручке и каждой розетке. И знаешь что? Мне нравится! Да, я отсюда управляю бизнесом, но живу этим домом! Это единственное, что имеет для меня смысл. Так что, пожалуйста, найди мне диван, на котором можно расположиться с ноутбуком. И который будет достаточно прочным, чтобы выдержать, если я вдруг рухну на него пьяный от счастья или от тоски.