Книга После развода. Шанс вне расписания, страница 37 – Марьяна Карпова

Сломать просто, собрать сломанное и построить новое намного сложнее. Они это понимали, поэтому бережно охраняли тихое счастье и внутренний свет.

Как-то само собой получилось так, что они обживали дом вместе, хотя пока сохранялись некоторые негласные границы.

Утром и Артём, и Вероника пили вместе кофе, делились планами на день. Вечером самым трудным было сдерживать взаимное притяжение, но они терпеливо, по шагу приближались друг к другу, открывая заново мир чувственных прикосновений.

Вероника работала в студии, но изредка оставалась дома и занимала кабинет.

Ей хотелось покоя, тишины и тепла. Она ценила то, что Артём сдерживал себя и не торопил её, давая возможность самой принимать решение, насколько она готова к следующему шагу.

Артёму давалось это совсем непросто — рядом была женщина, которою он по-настоящему любил, но привыкшему к быстрым решениям, ему приходилось держать свои эмоции под контролем. Одно согревало Артёма — подвижки всё-таки ощущались и с каждым днём всё больше.

Однако мир, казалось, готов был разрушить их робкое, но уверенное сближение.

Вероника приехала в студию, чтоб встретиться с новым клиентом. Через час к ней ворвалась Катя с круглыми глазами:

— Вероника, ты видела «АрхиПресс»?

— Что там такое?

— Там… про тебя. И про Волкова, — положив перед Вероникой планшет, сказала Катя.

На экране планшета красовался заголовок: «Дизайнер-звезда и IT-магнат: воссоединение спустя годы. Бывшая жена снова входит в особняк, который создала». Текст был наполнен намёками на то, что проект «Память света» был лишь крючком, чтобы заманить заказчика, а воссоединение — пиар-ходом для привлечения внимания. Упоминался и Дмитрий Соколов — как «брошенный ради богатого бывшего коллега, оставшийся с разбитым сердцем». Фотографии, иллюстрировавшие статейку, были старые, с той самой премии «Архитектон», где они стояли, почти не глядя друг на друга.

Холодная ярость затопила Веронику. Не из-за сплетен. Из-за того, что её профессиональную репутацию, выстроенную годами честной работы, превращали в дешёвую светскую хронику.

— Кто это слил? — качая головой, недовольно поморщилась Вероника.

— Не знаю, но… — Катя замялась. — В комментариях пишут, что информацию могла подтвердить «близкая к паре особа, пожелавшая остаться неизвестной».

Алёна. Или кто-то из её окружения. Или «благожелательный» коллега, позавидовавший контракту.

В этот момент зазвонил её личный телефон. Неизвестный номер.

— Алло?

— Вероника Сергеевна? Здравствуйте. Меня зовут Ольга Ларикова, я обозреватель колонки «Персона» в «Деловом векторе». Мы хотели бы взять у вас комментарий относительно ваших отношений с Артёмом Волковым и того, как они повлияли на получение заказа…

Вероника положила трубку, не ответив. Пальцы похолодели. Теперь это касалось не только их личной жизни. Это било по её бизнесу. По её честному имени.

Одновременно с этим в кабинете Артёма Максим докладывал своему боссу:

— Пять звонков от прессы. Три — от наших менее доброжелательных акционеров, интересуются, не повлияют ли «личные обстоятельства» на вашу деловую репутацию и, как следствие, на котировки. И… приехали ваши родители. Ждут в малой переговорной.

Артём, который только что закончил двухчасовые переговоры с потенциальными корейскими партнёрами, медленно поднял голову. В его глазах вспыхнуло то самое опасное, ледяное пламя.