Книга Хирургия чувств, страница 27 – Елена Рус

"Ярослав, я тут кое-что подправила, посмотри".

Ни той лёгкости, с которой мы когда-то решали даже самые безумные задачи и отношений, которых я уже не хотел, и в принципе они для меня были удобными, но для неё важными.

Я надеялся хотя бы на то, что она останется работать, как прежде, моим секретарем. Ведь мы столько всего прошли вместе, бессонные ночи перед презентациями, споры до хрипоты, потом совместный смех над своими же ошибками, но теперь между нами словно выросла стена, прозрачная, но непробиваемая. Однако мои мысли уже не задерживались на Ане.

В них всё ярче проступал другой образ, Лана.

За эти дни она стала для меня больше, чем коллегой. Её профессионализм, конечно, поражал, как она хладнокровно ставит диагнозы, находит выход там, где другие видят только тупик, как чётко и спокойно раздаёт указания, не повышая голоса.

Но дело было не только в этом, а в том, как она на мгновение задерживала взгляд, когда я был рядом. В том, как чуть заметно улыбалась, услышав мою шутку. В том, как аккуратно складывала бумаги на столе, будто в этих мелочах скрывалась какая-то особая гармония. Я ловил себя на мысли, что хочу её слышать, видеть и не просто, как коллегу, а как женщину, которая мне не безразлична.

Даже раставшись утром с ней, после беседы с родителями Артёма, я не мог ждать завтрашнего дня и решился позвонить, пригласив её в кафе у парка Заречье, уютное, с тёплым светом и запахом свежемолотых зёрен.

Когда она зашла в кафе и я её вновь увидел, сердце моё забилось чаще, чем обычно. Я хотел сказать ей всё прямо, что она для меня не просто коллега, что её присутствие меняет что-то внутри меня, делает дни ярче, а проблемы, не такими уж непреодолимыми.

— Вы выглядите...уставшей, но всё равно потрясающе! — тихо сказал я, отодвигая для неё стул.

Она села напротив и смущенно сказала:

— Спасибо! Но думаю, нам действительно есть что обсудить?

Я кивнул, подозвал официанта, заказал два капучино, а потом посмотрев в её красивые глаза, начал говорить, но её слова спустили меня "с небес на землю".

— Максим! — голос её звучал ровно, почти бесстрастно.

— Я очень ценю твою искренность и твоё отношение к работе, и то, как ты умеешь поддерживать команду. Но для меня личное и рабочее, это две разные вселенные?! Я не готова это смешивать!

Эти слова ударили неожиданно сильно. В груди что-то оборвалось, будто перерезали невидимую нить, которая уже успела связать нас в моих мечтах. Кафе, ещё минуту назад казавшееся уютным, вдруг стало чужим и тесным.

Тепло её руки ещё пульсировало на коже, хотя она уже мягко высвободилась. Я застыл, пытаясь осмыслить то, что только что произошло. Её слова эхом отдавались в голове, чёткие и безжалостные в своей логике, никаких "я", никаких "ты", только "мы".

Я невольно сжал пальцы, словно пытаясь удержать ускользающее ощущение её близости. В груди что-то болезненно сжалось, не от обиды, а от осознания глубины её страха. Я видел, как дрогнул её голос, когда она говорила о прошлом опыте. В этих словах была не просто осторожность, в них звучала боль, старая рана, которая так и не зажила до конца. Я не знал, что у них произошло с бывшим мужем, но было видно, что Лане не приятно говорить об этих отношениях.

Я закрыл глаза на мгновение, прокручивая в памяти её лицо, как она на секунду закрыла глаза, собираясь с силами, как твёрдо прозвучал её голос в конце, будто она давала клятву не мне, а самой себе. Она не отталкивала меня. Нет. Она выстраивала барьер, не между нами, а между чувствами и долгом. И этот барьер был прочен, выстроен из опыта и боли.