Книга Запретная близость, страница 147 – Айя Субботина

— Наш? Наш, Руслан?! Да тебе насрать на нас! У тебя только твои шлюхи в голове! Я звоню тебе — но ты никогда не берешь трубку! Мне что — лежать целыми днями и ждать, пока ты вспомнишь о моем существовании?!

Есть такая притча, про мальчика, который кричал: «Волк!»

Так вот.

Это именно то, что Надежда сделала с моим желанием отвечать на ее звонки. Она постоянно названивала мне — просто так! Иногда — каждые полчаса, с требованием предоставить фото и видео отчет, что я делаю и где нахожусь. Я сижу в кабинете депутата и решаю вопрос с льготным кредитом — и мне, оказывается, нужно немедленно отчитаться перед женой! В конце концов, я просто начал забивать хуй. Да, как мудак.

— Я поехала к тебе в офис — но тебя там мне было! Где ты был?!

— Надь, ты дура? — Я стараюсь говорить спокойно, но запас моего терпения впервые настолько стремительно тает. — Я работаю! Ты понимаешь, что деньги не падают на тебя с неба, Надь?!

— Я тебе не верю!

— У тебя паранойя.

— Так спроси себя, откуда она взялась! — Она резко вскакивает на ноги, не удерживает равновесие — и чуть не падает на меня, обрушивая град кулаков на спину и голову. — Тебе на меня насрать, Руслан! Я для тебя просто вещь, просто комнатная собачка, от которой ты с радостью бы давно избавился!

— А я для тебя — ебаная бесправная мебель, потому что ты забиваешь хуй на каждую мою просьбу!

Я знаю, что меня несет.

Знаю, что должен быть терпимее, не подаваться на провокации — но как же меня все это заебало.

Перехватываю ее запястья, увожу от своего лица.

Встаю и легонько отталкиваю обратно на диван. Просто чтобы села, чтобы хуйни не натворила.

— Ты, блядь, поставила на кон жизнь моего ребенка ради своей больной фантазии?

— Я хочу знать правду! — Надя порывается встать, но я блокирую ее движение и снова возвращаю на диван. Она бесится еще больше, потому что ничего не может сделать и вынуждена подчиниться моей силе. — Кто она? Сколько ей лет? Двадцать? Что она такое для тебя делает, что не делаю я, а?! Глубоко сосет?! Так я могу!

Жена хватает меня за ремень на джинсах — крепко, так что приходится надавить на запястья, чтобы избавиться от ее пальцев.

Блядь, меня от всего этого уже реально трясет.

— Хочешь знать правду? — Я с трудом сжимаю челюсти, чтобы не выразиться так, как хочется. Как она тут изо всех сил выпрашивает. Нужно держаться себя в руках — ради ребенка. Я его не хотел — но я несу за него ответственность. Он не заслуживает, чтобы обоим родителям было на него насрать. — Правда в том, Надя, что ты эгоистка. Тебе плевать на ребенка — ты лелеешь только свое уязвленное самолюбие. Кого волнует угроза выкидыша и отслойка, если Наденьке срочно надо скрутить своего мужика в бараний рог.

Я выпрямляюсь, позволяя себе слабость посмотреть на нее с отвращением.

— Если с ребенком что-то случится… Если ты потеряешь его из-за своей тупости… Я тебе этого никогда не прощу, поняла? Я сделаю так, что тебе не найдется места в этой стране.

— Ты не можешь… — Она обрывает фразу на полуслове, и вдруг кривится, сгибаясь пополам.

Хватается за живот, громко охая и медленно заваливаясь на бок.

Я секунду наблюдаю за тем, как она качается, все еще не в силах поверить, что это — не очередной акт е спектакля.

— Больно! — Она кричит, срывается на визг. — Руслан, больно!