Книга Запретная близость, страница 16 – Айя Субботина

— Руслан…

— Надь, у меня нет времени, — обрываю хорошо знакомый тон — вот так обычно и начинается. — Форс-мажор. Нужно ехать. Поговорим вечером.

— Нет. Мы поговорим сейчас. — Последнее слово выделяет хлесткой интонацией.

Я вздыхаю, готовясь к худшему.

— Что еще? — «Спокойно, Рус, она твоя жена… пока еще».

Надя протягивает руку, раскрывает ладонь, в которой лежит маленькая пластиковая палочка.

Тест на беременность.

И на нем — две четкие, мать их, красные полоски.

— Я сделала утром, как только проснулась, — широко счастливо улыбается. — У нас получилось, Руслан.

У нас?

Ты же, блядь, клялась, что пьешь ёбаные таблетки, Надь?!

Я смотрю на эти две полоски.

Потом на ее сияющее лицо.

Потом снова на тест.

И перед глазами тягуче, медленно пульсирует здоровенное слово «ПИЗДЕЦ».

Я захожу в квартиру, и меня встречает мертвая оглушающая тишина.

Здесь все на своих местах, поэтому оставленная на консоли в прихожей чашка с остывшим кофе, которую я забыла убрать, уже кажется диссонансом, а я сама — чужеродным элементом, грязным пятном, которое пытается втиснуться в безупречную геометрию нашей с мужем семейной жизни.

Сергей уехал вчера, но его отсутствие ощущается физически, как дыра в пространстве.

Он в командировке, на другом конце страны, и вернется только завтра утром.

И… Господи, спасибо тебе за эту отсрочку.

Я закрываю дверь, наваливаюсь на нее всей тяжестью спины.

Не включаю свет.

Скидываю туфли, и морщусь от звука их падения на ламинат, потому что он кажется слишком наглым и разоблачительным одновременно.

Отходняк накрывает мгновенно.

Дрожь начинается в коленях и волной расходится вверх до самого затылка, застревая там, как ком в горле, который нельзя сглотнуть. Прицельно, как будто в опорные точки, на которых держится мое тело, потому что держаться горизонтально не то, что не получается — это просто невозможно.

Я сползаю на пол, обхватывая себя руками.

Зубы стучат.

Организм, только что переживший атомный взрыв, пытается сам себя реанимировать.

Что я наделала? Боже… Зачем?!

Вопрос пульсирует в висках острой болью, на которую нет ответа. Есть только слишком яркие, слишком «живые» картинки, и они, кажется, вот-вот сожгут мне сетчатку подчеркнутой непристойностью.

Только что во мне был дикий огонь, а теперь — ледяной вакуум.

Прижимаю ладони к лицу. Это не стыд. Стыд — слишком простое чувство.

Это идущая изнутри тошнота.

Я пыталась сравнять счет, думая, что мщу. Решила, что грязная измена сделает боль от предательства мужа менее жгучей.

Господи…

Я не отняла его вину — я просто добавила свою, превратив нашу жизнь в бесконечное умножение на ноль.

Мотаю головой, пытаясь отделаться от навязчивых образов, но они пробираются под кожу через каждую пору, через каждый вдох. Кажется, если меня разрезать — оттуда польется не кровь, а грязь.

Перед глазами снова вспыхивает темнота салона «Гелендвагена».

Мужской рык, заглушающий мои стоны.

Шершавые ладони, сжимающие мои бедра до синяков.

Его член. Огромный, как таран.

Вспоминаю боль от первого толчка — и накрываю голову руками, сгибаясь под их тяжестью.

Вспоминаю, как на несколько минут превратилась в движимое бездумной похотью существо.

Я хотела этого.

Хотела, чтобы он вытрахал из меня «хорошую девочку», чтобы она сдохла в муках.