Онлайн книга «Развод. Одержимость Шахова»
|
Два месяца назад. Мы сидим в просторной гостиной Яны — высокие потолки, бежевые стены, увитые теплым светом бра, широкие окна, за которыми мягко падает ранний сумеречный снег. Диван цвета топленого молока утопает в подушках с золотистыми кистями, и я, словно школьница на чужом празднике, нервно ковыряю ноготь большого пальца, пока Яна ободряюще сжимает мои плечи. Ее ладони пахнут лавандовым кремом и внушают краткий, почти иллюзорный покой. Рома, в мятой хлопковой рубашке, держит их годовалого кроху на руках; пухлый малыш сонно сосет смесь из бутылочки, а крошечные пальчики жмут ткань отцовской рубашки, оставляя влажные пятнышки. Руслан, окруженный веером бумаг и диаграмм, поднимает голову, снимает очки, и его серые глаза морщатся в строгой складке. — Ты уверена? — переспрашивает Яна, будто не веря в то, что я сказала. В ее голосе переливается смесь заботы и тревоги. Она оказалась очень эмпатичной и поняла меня быстро… — Да, — киваю, криво улыбаясь. Горло сжимает жесткий ком, но я стараюсь держать осанку. — По словам Шахова, вы — одни из немногих, кого он уважает. Он не осмелится на крайности против вас. Но я не хочу, чтобы мой папа или кто-то еще пострадал. Ему и так хватило переживаний… Руслан цокает языком, опуская очки на стол. В отражении линз пляшут отсветы камина. — Черт тебя дернул выйти за него замуж и родить, — бурчит он, бросая на меня укоризненный взгляд поверх бумаг. — Русь, — тихо одергивает его Яна, легким прикосновением к руке гасит раздражение. Мужчина тут же успокаивается и улыбается. — Давай без этого. Я пытаюсь сглотнуть, неловко поправляю край свитера, чувствуя, как ткань колется на запястьях. — Я просто хочу увезти ребенка туда, где он нас не найдет. Хочу, чтобы все кончилось, — шепчу, словно боюсь, что стены услышат. Ионуслышит. Руслан коротко кашляет, задумчиво постукивая пальцами по столешнице из красного дерева. — Тогда мы дадим ему понять, что лучшей няни, чем ты, ему не найти, — говорит он, и в голосе проскальзывает ироничная твердость. Рома, поглаживая кроху по спине, хмурится: — Можно подкупить одну из нянь, чтобы она начала лажать, — низко бормочет он, — но не факт, что он не насторожится еще сильнее и не станет искать Диме новую няню в закрытых источниках и не пойдет снова к агентствам и поиску через кастинг. — При первом удобном случае мы сообщим ему о твоих «проблемах со здоровьем», — продолжает Руслан, сцепив пальцы в замок. — Мол, тебе нужно восстанавливаться, но Дима к тебе привязан. Это должно убедить его, что все под контролем. Он ослабит хватку — а ты тем временем исчезнешь. Ты уверена, что это не даст обратный эффект? Я закрываю глаза; перед ними вспыхивает пульсирующее красное марево. Голос ломается: — Он решит, что со мной все в порядке, ведь у сына теперь «хорошая мать»… Отстанет. Займется своими делами. А я смогу продать бабушкину квартиру и вернуть ему все деньги, лишь бы оставил нас в покое… — С ума сошла, — скептически цедит Рома. В свете камина его скулы отбрасывают резкую тень. — У тебя есть шанс прижать его, а ты… — Не нужно, — умоляюще выставляю ладонь; ногти дрожат, будто тонкие стеклянные иглы. — Он не такой плохой… Просто… ошибся. Яна вздыхает, и в ее глазах вспыхивает жалость, мягкая, как пушинка: |