Книга Развод. Одержимость Шахова, страница 80 – Tommy Glub

Она шикарная. Она не сломалась, хотя я очень старался ее сломать. Она держит спину, хотя я тянул ее вниз. Она красива и желанна, хоть и я пытался относиться к ней только как к матери моего ребенка…

В этот момент — словно по сигналу — в зал входит мужчина с роскошным букетом алых роз. Я напрягаюсь: не знаю его. Темноволосый, плечистый, лицо уверенное, губы растянуты в улыбке. Не успеваю среагировать, как он подходит к Лере и протягивает цветы, быстро что-то произнося на испанском. Вижу, как у Леры в глазах промелькает отчетливое удивление, а гости вокруг застывают, словно никто не понимает, кто это и что происходит.

Но я понимаю. И через секунду все понимают. Он становится на одно колено и, глядя снизу вверх на Леру, снова говорит что-то, в этот раз более торжественно. И мне не надо знать язык, чтобы догадаться: он делает ей предложение. Внутри меня рвется огненный всполох: гнев, ревность, непонимание. Накатывает целая буря. Но я держу себя в руках — не двигаюсь, только еще сильнее сжимаю кулаки.

Жду ее реакции. Боюсь стать свидетелем самого худшего…

Лера отвечает ему на том же испанском — звучит отрывисто, решительно. Мужчина вскидывает руки и восклицает что-то. А потом Лера поворачивается ко мне и низким голосом просит, почти приказывает:

— Сергей… Пусть охрана выведет его.

От удивления у меня на миг перехватывает дыхание. Она только что отвергла его публично? Или что она сказала, я не понимаю до конца, но вижу, как этот испанец меняется в лице. Перед моими глазами он бледнеет, улавливая, что не получит желанного «да».

Сердце ликует, и я удивляюсь собственной реакции. Вместо того чтобы махнуть охране, сам отстраняю плечом охранника в сторону и делаю шаг вперед. Смотрю испанцу прямо в глаза и показываю на дверь — жестко, без слов. Тот секунду колеблется, и я замечаю, как Лера отходит чуть в сторону, словно скрестив руки на груди. Мужчина все понимает и, оставив букет с кольцом, уходит под обеспокоенные взгляды гостей.

В зале повисает короткая напряженная тишина, но через секунду ведущий, профессионально улыбаясь, снова возвращает внимание к празднику: музыка звучит громче, люди потихоньку оглядываются и расходятся к своим местам.

А я стою, пытаясь совладать с волной адреналина, что все еще пульсирует в крови, как дикий ритм барабанов в ушах. Руки дрожат — не от страха, а от освобождения. На душе — распирающее, почти оглушительное чувство победы, как будто я вырвал что-то важное из лап судьбы. Безумное облегчение накрывает с головой, будто кто-то наконец открыл окно в душной комнате.

Лера боковым зрением ловит мой взгляд, и я замечаю — что-то меняется в ее лице. Глаза, в которых только что метался ураган, теплеют, будто в них вспыхивает еле заметный огонек. Не нужен ни один лишний звук — напряжение, что витает между нами, можно почти ощутить кожей. Мы оба как наэлектризованные, словно провода, замкнутые одним касанием. Дрожим от пережитого, но стоим рядом — и это уже чудо.

— Спасибо, — шепчет она едва слышно, когда я, наконец, оказываюсь рядом, чуть наклонившись к ее лицу.

— Не за что… — отвечаю я, склоняясь ближе к ее уху. Тепло ее дыхания касается моей щеки, запах кожи и духов пьянит, как последний глоток перед сном. Ее волосы щекочут мне висок, и на миг я теряю ощущение времени. — Кто это?