Книга Кто чей сталкер?, страница 22 – Tommy Glub

Небо…

Я запрокидываю голову, смотрю чуть вправо и вверх в боковое окно — и замираю.

Звезды. Так много звезд. Не десятки — сотни, тысячи. Они усыпают небо так густо, что между ними почти не остается черноты. В городе я забыла, что так бывает. В городе небо всегда пустое, плоское, засвеченное фонарями.

— Смотри, — Артем сбавляет скорость, кивает наверх. — Говорил же.

Млечный путь. Он тянется через все небо, от края до края.

— Красиво, — выдыхаю. Слово кажется глупым. Слишком маленьким для того, что вижу.

— Ага, — Арс откидывается на сиденье, тоже задирает голову. Голос уже не громкий — мягкий, почти тихий. — Иногда Аверин выдает годные идеи. Редко, но бывает.

— Ценю твою высокую оценку.

— Всегда пожалуйста.

Они переглядываются. Быстро, почти незаметно — но я ловлю эту секунду. Когда за насмешками проступает что-то настоящее. Что-то, что они прячут за подначками и колкостями.

Музыка сменяется. Что-то медленное, тягучее, с хриплым голосом и гитарой, которая больше не визжит — больше плачет. Машина мягко скользит по шоссе, и мир за окном становится нереальным. Поля, редкие деревья, бесконечное звездное небо.

Как в кино. Только лучше, потому что по-настоящему.

— Заправка, — Артем кивает на светящуюся вывеску впереди. Маленький островок света посреди темноты. — Кофе?

— Боже, да, — стонет Арс. — Я сейчас усну.

— Ты же только что орал песни.

— Это была агония. Последние силы потратил, чтобы вас развлечь.

Съезжаем с трассы. Заправка совсем крошечная — пара колонок, магазинчик с грязными стеклами, одинокий грузовик на парковке. За кассой сонный парень в мятой форме, смотрит в телефон.

Выхожу из машины — и ноги слегка подгибаются.

Не от слабости. От переизбытка. Слишком много всего за один вечер. Слишком много скорости, смеха, музыки. Слишком много жизни, которую я так долго себе не позволяла…

— Эй, — Арс появляется рядом, придерживает за локоть. Пальцы теплые, хватка легкая, готовая отпустить в любую секунду. — Нормально?

— Более чем.

Он смотрит на меня. Долгую секунду, будто проверяет — правда ли. Потом кивает, отпускает. Но я замечаю, как он держится ближе, чем нужно. На всякий случай.

Внутри заправки пахнет кофе, подгоревшими хот-догами и чем-то химически-сладким. Лампы гудят над головой — слишком яркие после темноты трассы, режут глаза. Артем уже у кофейного автомата, изучает кнопки с серьезным видом, будто от выбора напитка зависит его жизнь.

— Тебе какой? — спрашивает, не оборачиваясь.

— Латте. Если есть.

— Есть. Арс, тебе?

— Черный, два сахара.

— Два? — не выдерживаю. — Серьезно? Я думала ты не любишь сладкое…

— Почему? — не понял он.

Блин, попала…

— Ну, парни обычно не любят сладкое…

— А-а… — он пожимает плечами, берет с полки пачку чипсов с кричаще-оранжевой упаковкой. — Жизнь и так горькая. Пусть хоть кофе будет сладким.

— Философ, — фыркает Артем. — Доморощенный.

— Зато честный.

Кофейный автомат урчит, кряхтит, выплевывает стаканчики один за другим. Артем протягивает мне латте — горячий, пальцы обжигает даже через картон. На пенке криво нарисовано что-то, отдаленно напоминающее сердечко. Автомат старался.

— Спасибо.

— Не за что, Синичка.

Это прозвище. Оно уже не кажется чужим. Странно, как быстро привыкаешь к вещам, которые еще час назад были невозможны…