Книга Кто чей сталкер?, страница 24 – Tommy Glub

— А что такого?

— Ничего. Просто... не ожидала.

Он хмыкает.

— А чего ожидала?

Не знаю. Правда не знаю. В моих файлах, в моих записях, в моих бесконечных наблюдениях — ничего об этом. Ни слова о космосе, об архитектуре, о мечтах. Только факты. Сухие, мертвые, и теперь уже бесполезные факты.

— Ничего, наверное, — признаюсь. — Просто... не думала об этом.

— А сама? — Арс наклоняется ближе, подпирает щеку кулаком. Смотрит с любопытством — настоящим, не показным. — Кем хочешь стать?

Я открываю рот.

И понимаю, что не знаю ответа.

Никогда не думала об этом. Была слишком занята другим — выживанием, наблюдением, попытками раствориться в потоке и быть незаметной. Мечты казались роскошью. Чем-то для других людей, нормальных людей, у которых есть право на будущее.

— Не знаю, — голос звучит тише, чем хотелось бы. Почти шепот. — Правда не знаю.

Они не смеются. Не подкалывают. Не говорят, что это странно или глупо. Просто кивают, будто это нормальный ответ. Будто не знать — можно.

— Значит, ты как мы, — говорит Арс. — Заблудшие души.

— Три заблудших души в три часа ночи на заправке, — подхватывает Артем. — Звучит как начало плохого фильма.

— Или хорошей истории.

Они снова переглядываются.

Кофе остывает в руках. За окном небо начинает сереть — еще не рассвет, только его предчувствие. Тьма становится мягче, прозрачнее. Звезды гаснут одна за другой.

Ночь заканчивается.

— Надо ехать, — Артем смотрит на часы. — Скоро рассвет. Надо хоть немного поспать.

— Подожди, — Арс поднимает руку. — Еще минуту.

— Куда спешить, — соглашаюсь.

И мы сидим. Молча, втроем, над остывшим кофе в дешевых картонных стаканчиках. Лампы гудят. Попса сочится из динамика. Пахнет подгоревшими хот-догами.

И это — идеально.

Просыпаюсь резко.

Сердце колотится так, будто я не спала, а бежала. Солнце бьет в щель между шторами — яркое, наглое. Несколько секунд лежу неподвижно, глядя в потолок, пытаясь понять, где заканчивается сон и начинается реальность.

Ночью я… Ночью я и правда… Я правда провела ночь…

Было. Правда было.

Сажусь в кровати, и голова гудит — не больно, просто тяжело. Будто мозг еще не вернулся из той ночной поездки, застрял где-то между заправкой и… ними…

Взгляд падает на стул у стола.

Кофта.

Темно-синяя, мешковатая, брендовая. Висит на спинке стула — небрежно, будто так и надо. Будто ей тут место.

Кофта Арса.

Воспоминание накатывает волной. Заправка. Мы выходим к машине, и ночной воздух уже не теплый — холодный, колючий, пробирает до костей. Я обхватываю себя руками, и Арс замечает. Ничего не говорит — просто стягивает через голову и протягивает мне. «Держи, Синичка. А то простынешь».

Я пыталась отказаться. Кажется.

Не помню точно. Помню только, как ткань пахла — чем-то древесным, теплым, чужим. Как рукава свисали ниже кончиков пальцев. Как Арс усмехнулся и сказал что-то про то, что мне идет оверсайз.

А потом была дорога обратно. Город, подъезд, тихое «пока» через приоткрытое окно машины. И я — поднимающаяся по лестнице в три часа ночи, в чужой кофте, с гудящей от впечатлений головой…

И мама.

Я стояла в прихожей, разувалась, стараясь не шуметь — и вдруг свет. Щелчок выключателя, и мама в дверях кухни. Халат, растрепанные волосы, сонные глаза, в которых тревога мешается с облегчением.