Онлайн книга «Опасная для Босса»
|
— Мне повезло, — отвечаю сухо. — Еще как повезло! Береги ее, такие жемчужины редкость. — Он снова целует Соне руку. — До вечера, прекрасная синьорина. Жду с нетерпением нашего ужина. Когда мы выходим из отеля, солнце уже высоко. Полдень. Воздух прогрелся до тридцати градусов, асфальт плавится, волны жара поднимаются от мостовой. Пахнет кофе из уличных кафе, свежей выпечкой из пекарни напротив, выхлопными газами, нагретым камнем. Соня снимает пиджак одним плавным движением, остается в белой шелковой блузке. Ткань тонкая, почти прозрачная, я вижу контур бюстгальтера — белого, кружевного. Солнце золотит ее кожу, и я не могу отвести взгляд от изгиба ее шеи, от тонких ключиц с ложбинкой между ними, от пульса, бьющегося на горле. — Ты была великолепна, — говорю, когда мы садимся в машину. Кондиционер работает на полную, но мне все равно жарко. — Правда? — она поворачивается ко мне, и в ее глазах мелькает что-то теплое, живое. На мгновение маска падает. — Я так нервничала... Руки дрожали, ты не заметил? — Не заметно было. — Хочется коснуться ее руки, но я сдерживаюсь. — Я хорошо скрываю, — она улыбается, но в улыбке есть грусть. — Научилась. Хочу спросить — что еще она скрывает? Какие секреты прячет за этой идеальной маской? Но водитель уже везет нас к следующей точке, и момент упущен. * * * День пролетает в калейдоскопе встреч, лиц, рукопожатий. Галерея с футуристическим дизайном — белые стены, стекло, металл. Мы два часа обсуждаем концепцию выставки с куратором — худая женщина в черном, с короткой стрижкой и пронзительным взглядом. Соня делает эскизы расположения работ, и ее пальцы порхают над планшетом. Ресторан с видом на Дуомо. Японский архитектор через переводчика объясняет свое видение нового арт-кластера. Показывает макеты, 3D-модели. Соня задает вопрос про сейсмоустойчивость, и японец удивленно поднимает брови — не ожидал такой технической подкованности. Кофе с представителем мэрии в маленьком кафе на площади — круассаны, которые тают во рту, горький эспрессо, шум города за окном. Чиновник намекает на бюрократические сложности, необходимость "благодарности". Соня мягко переводит разговор, улыбается, и через полчаса он готов подписать что угодно. Везде она рядом. Записывает, уточняет, иногда сглаживает острые углы своей улыбкой — искренней, теплой, обезоруживающей. Я вижу, как на нее смотрят мужчины — с интересом, с желанием, раздевают взглядом. И каждый раз во мне поднимается глухая ярость, первобытная, животная. Моя. Хочется рычать, как пещерный человек. Хочется пометить ее — оставить следы на шее, чтобы все видели. Моя женщина. Не сметь смотреть. Но она не моя. И от этого еще хуже. * * * К пяти вечера мы возвращаемся в отель. Я чувствую себя выжатым лимоном — слишком много людей, разговоров, необходимости улыбаться и быть вежливым. Рубашка прилипла к спине, галстук душит, в висках пульсирует начинающаяся мигрень. А впереди еще ужин. Важный. С швейцарским инвестором, который может вложить в проект больше, чем все остальные вместе взятые. Ханс Мюллер, старый лис, который чует деньги за километр. — Отдохни пару часов, — говорю Соне в номере. Она выглядит уставшей — тени под глазами, плечи опущены. — В восемь выезжаем. И... Она поднимает на меня глаза — серые, с поволокой усталости. |