Онлайн книга «Опасная для Босса»
|
Вторая неделя. Помогаю маме с консервацией — огурцы хрустящие, помидоры мясистые, варенье из абрикосов янтарное. Руки в рассоле, кожа морщится, пахнет укропом и чесноком, уксусом и специями. Банки звенят, крышки щелкают. — Помнишь, как ты в детстве помогала? — мама улыбается, закручивая банки. Руки у нее сильные, уверенные. — Все пальцы себе порезала, пока научилась. Помню. Мне было восемь. Было просто. Порезалась — заклеил пластырем и дальше. С разбитым сердцем сложнее. Нет пластыря для души… В поселке узнали, что я приехала. Сарафанное радио работает быстро. Приходят подружки со школы — Ленка, Светка. Замужем обе, дети, растяжки, усталые глаза. Рассказывают про подгузники и первые зубы, про бессонные ночи и колики. Я киваю, улыбаюсь, но мысли далеко. В его объятиях. — А ты что, совсем без парня? — спрашивает Светка, качая коляску. Ребенок хнычет. — Совсем. — В городе-то! Там же мужиков полно! Богатых! Если бы она знала, какой мужик был. И как я его потеряла. Из-за денег. Из-за глупости. Из-за страха. Третья неделя. Еду с папой на рыбалку. Встаем в четыре утра. Рассвет розовый, нежный, туман над рекой как вата, тишина звенящая. Сидим с удочками, ждем клева. Комары жужжат, кусают, но это неважно… — Знаешь, дочь, — говорит папа, не отрывая взгляд от поплавка. Голос у него тихий, задумчивый. — Что бы ни случилось, мы с мамой всегда тебя поддержим. Комок в горле. Глаза щиплет. — Знаю, пап. — И еще. Ошибки — это нормально. Главное — учиться на них. Клюет. Леска натягивается, удилище гнется. Вытаскиваем леща — серебристый, скользкий, бьется. Папа доволен, улыбается. Я думаю о его словах. Учиться на ошибках. Но как учиться, если ошибка необратима? Четвертая неделя. Помогаю в местной библиотеке — тетя Галя попросила разобрать новые поступления. Пыль танцует в солнечных лучах. Пыльные книги, старая бумага, запах времени. Спокойно. Никто не дергает. Никто не требует отчетов о чужой личной жизни… Нахожу еще один роман про любовь. Обложка затертая. Листаю. "Он смотрел на нее так, будто она была центром его вселенной." Захлопываю резко. Никита так смотрел. В Милане. Пока не узнал правду. Вечером мама перед сном садится рядом на кровать. Матрас проминается. Ее рука теплая на моей. — Соня, может, расскажешь? Смотрю на нее — родная, любимая, морщинки вокруг глаз, седина в висках. Всегда поймет. И рассказываю. Не все. Но суть — была любовь, была глупость, было предательство. Теперь ничего нет. Пустота. Мама обнимает, гладит по голове, как в детстве, когда я разбивала коленки. — Пройдет, доченька. Все проходит. Боль уйдет, останется опыт. — А если не пройдет? — голос срывается. — Пройдет. Просто нужно время. И нужно себя простить. Это самое сложное — простить себя. Месяц заканчивается. Загорела на огороде, хоть и уже потихоньку холодало, наступал октябрь. Но хоть кожа бронзовая, веснушки проступили. Поправилась на маминых булочках — щеки округлились. Снаружи — почти прежняя Соня. Внутри — все еще болит. Тупо, ноюще. Но уже не так остро. Уже можно дышать без боли в груди. По вечерам сижу на крыльце, смотрю на звезды. В городе их не видно — засветка, смог, суета. Здесь — россыпь по черному бархату, Млечный путь тянется через все небо… Телефон вибрирует. Экран слепит. Сообщение от Натки: |