Книга Бывшая будущая жена офицера, страница 34 – Елизавета Найт

— Рассказывай, — буравит меня недобрым взглядом товарищ.

— Отвали, — огрызаюсь, выдёргивая из пузатой бутылки пробку.

— Андрюх, — хмурится Сергей, — что с частью? Всё так плохо? Так много косяков? Имущества не хватает? Насколько?

Серёга — отличный парень. Хваткий. В делах зрит в корень.

Проблема в том, что сейчас меня волнуют не дела. И сверка ещё идёт. Понятия не имею, какие косяки мне достались после прошлого командира. То, что он дисциплину развалил, я уже и так понял.

Но о мёртвых или хорошо, или никак.

Я наливаю полную рюмку, но Серёга успевает её перехватить.

— Отвали, — огрызаюсь я.

— Не-а, пока не расскажешь, не отстану. Ты меня знаешь, — он смотрит на меня требовательно и зло.

Не каждый может позволить себе ТАК смотреть на меня.

Наверное, мы поэтому с Серёгой и сошлись. Наверное, поэтому, когда меня назначили врио командира этой части, на должность комбата я подтянул Серёгу.

— Знаю, — откидываюсь на спинку офисного кресла и сжимаю челюсти.

Рассказывать нет желания.

Но он не отстанет.

Да и что рассказывать?

Что я встретил ЕЁ?

Единственную бабу, что запала мне в сердце, а сама предала меня и сбежала с моим товарищем?

Четыре года назад. Просто сбежала. Без слова. Я тогда готов был землю грызть. Думал, что с ней что-то случилось.

А оказалось, блядь, всё просто!

Выбрала Пашку и даже не объяснилась.

Я с похорон бати вернулся, башка чугунная, в мыслях сплошной туман. Я даже не сразу понял, что её вещей нет.

Я её, блядь, ненавидел за этот уход. За то, что она меня променяла на этого медвежонка Тедди!

Пашка всегда с гнильцой был. Не друг, а так товарищ и то, когда ему что-то нужно.

Хлопаю себя по карманам. Чёрт, сигареты в УАЗике забыл. Как увидел её на трассе, так чуть сердце не выпрыгнуло.

Четыре года прошло, а она не изменилась.

Я её сразу узнал.

И водила этот: «Товарищ полковник, разрешите нашу медсестру подвезти!»

Чёрт меня дёрнул разрешить.

А она...

Блядь!

Смотрю на Серёгу. Тот молча подаём мне не начатую пачку.

А у меня нет сил терпеть и снимать эту чертову плёнку. Просто разрываю пачку и бросаю на стол. Закуриваю и отворачиваюсь к окну.

Нет, про такое не говорят.

Но помнят.

Вот я все четыре года помнил.

Как, сука, страшный сон.

Ни одну бабу больше и близко не подпустил.

Трахать трахал. И всё.

Каждый сучий раз Лерку вспоминал. Её стройное тело, её бархатистую кожу, её горячий отклик на мои прикосновения.

Ни одна ни до, ни после с ней и близко не стояла.

Затягиваюсь.

— Дело не в части, — зачем-то говорю я.

— Тогда в чём?

— В бабе, — я смотрю в окно и вижу до боли знакомый силуэт, что практически бежит к восьмому дому.

Растираю лицо ладонью.

Открываю глаза. Пусто.

Наверное. Показалось.

Не могла же она пойти туда сама.

Ну не долбанутая же она?

Делаю ещё одну затяжку и отправляю окурок в полную до краёв пепельницу.

— Какая баба, Андрюх? Ты чего? Ты ни по одной из своих баб не убивался!

— А она не моя, — хрипло выдыхаю я, заметив тусклый огонёк в окнах её квартиры.

Вот идиотка!

Подскакиваю с кресла, дёргаю со спинки бушлат с такой силой, что кресло валится на пол.

— Андрюх.

— Отстань, всё потом, — срываюсь с места с иррациональным желанием защитить Леру.

Она там сейчас одна с отбитым на голову Ваулиным.

Я знаю, что они женаты. Ещё четыре года назад узнал от общих знакомых. И про сына тоже.