Книга Бывшая будущая жена офицера, страница 37 – Елизавета Найт

Его близость волнует. И это пугает меня. Я уже давно должна была о нём забыть, но нет. Я помню всё так, как будто это было вчера. И это плохо! Так нельзя!

Облизываю пересохшие губы, касаюсь пальцами стопки с одеждой и, больше не в силах выдерживать его внимательный взгляд, отвожу глаза.

В комнате повисает тяжёлое молчание. Напряжение разливается между нами, клубится, концентрируется, становится почти осязаемым. Кажется, чиркни спичкой, и всё взлетит на воздух.

Я судорожно вздыхаю, но упрямо молчу.

Андрей не торопит меня.

Просто стоит рядом, сложив руки на широкой груди и прислонившись бёрдами к столу.

Простая поза, но она меня пугает.

Огромный мощный мужик стоит, расправив плечи, под плотной шуршащей тканью бушлата и подкладкой угадываются его накаченные руки, в распахнутом вороте видна широкая шея. Кадык дёргается, стоит мне снова облизать сухие губы.

— Спасибо за участие, — наконец выдавливаю я и резко отворачиваюсь к окну.

Я слышу за спиной шуршанье ткани и тяжёлые шаги.

Я напрягаюсь, но в смежном кабинете — кабинете командира части, неожиданно что-то очень громко падает. Возможно, кто-то. А следом раздаётся громкая женская брань.

— Твою дивизию, — ругается Андрей. — Переодевайся. Я скоро.

Он приказывает.

Всегда был немногословен. А теперь вообще разучился говорить нормально.

Я слышу за спиной его удаляющиеся шаги и выдыхаю с облегчением.

— Лера!

Я оборачиваюсь на его зов.

Андрей кивает на неприметную дверь в стороне и говорит.

— Там душ. Если надо.

И больше ничего. Толкает дверь и выходит, оставив меня одну.

А я...

Я так хочу сбежать.

Сорваться с места и нестись по улице домой, захлопнуть дверь, упасть на старенький диван и плакать от жалости к себе, от вселенской несправедливости, от разрывающегося внутри сердца, от волнения и тревоги, от неприятной встречи с Андреем и ещё более неприятной встречи с Пашей.

Мои нервы напряжены до предела. Не знаю, как я ещё держусь.

В одном Андрей прав. Мне стоит переодеться.

Вот только не в его вещи. Я наклоняюсь к своей сумке, приподнимаю её, а мне на ноги выливается холодная и грязная вода.

Всё ясно. Других вариантов всё-таки нет.

Поэтому я послушно скидываю куртку, следом стягиваю длинный свитер и...

Я успеваю только взять футболку со стола, как дверь из кабинета командира распахивается и входит Андрей.

Я как в замедленной съёмке подтягиваю руки к груди, стараясь прикрыться сложенной футболкой, и не произношу ни слова.

Никакой истерики или криков «уйди»!

Просто замираю со скрещёнными на груди руками, отгородившись куском сложенной ткани.

Андрей удивлённо приподнимает брови. Кажется, до него тоже не сразу доходит щекотливость ситуации.

А когда доходит, он явно смущается.

По высоким скулам идут красные пятна.

Андрей уже собирается извиниться, я вижу, как распахиваются его губы, но он замечает синяк.

Багрово-красный кровоподтёк, что со вчерашнего дня стал только ярче. Жестокая отметина от Пашиных пальцев. Она всё ещё ноет и болит.

В тот момент, когда взгляд Андрея касается этой отметины, всё меняется.

Напряжение вокруг вспыхивает миллионом яростных искр.

Его лицо остаётся абсолютно неподвижным. Но глаза...

Они мгновенно темнеют, становясь почти чёрными, опасно сужаются. В них вспыхивает нечто дикое и первобытное. Я вижу необузданную ярость и жажду убивать.