Книга Сбежавшая невеста для Грозного, страница 25 – Елизавета Найт

Я видел ее профили. Она ничем не отличается от других тупых блогерш. И ее собственные подписчики ничего для нее не значат. Просто серая масса, которая лайкает ее посты и приносит ей бабло.

Больше она ничего о них не знает и знать не хочет.

— Ответь, — просит она.

А меня плющит.

— На хера? — взрываюсь я. — Чтобы ты следующий свой тупой пост об этом сделала? Тупые позывные тупых военных?

— Ты что?

— А ничего! Видел я твои посты для девочек четырнадцати лет.

— Ну и что? — она гордо вскидывает подбородок. — Пусть и для девочек. Им это интересно.

— О да! Они кипятком ссутся с такого! Пачками подписываются на таких как ты. И мечтают когда-нибудь накопить на одну такую сумку как у тебя или сходить в разрекламированный тобой бутик или салон красоты. Они больше уже ничего не видят в жизни. Только ты и твои рилсы, сторисы и прочая херня! Смотрите, тут я эпилирую жопу, а тут мне набивают татухи на брови. А вот тут я спускаю сто тысяч на трусики, а вот тут…

— Прекрати! — требует она. — Все не так! Это тоже работа не хуже твоей!

— О, да! — смеюсь зло. — Работа. Еще какая! Точно! На уровне врача, учителя или военного! А может, шахтера? Ты постишь тупые истории якобы про себя. Фотки, на которых вообще не твои руки или ноги. И пишешь, как заебись жить как ты. Конечно, заебись, когда твой батя министр!

— Я не понимаю…

— и не поймешь! Такая как ты никогда не поймет. У тебя с рождения во рту золотая ложка. И в двух руках тоже. Что ты вообще знаешь о своих подписчиках? Ты хоть представляешь, чем живут эти девочки? Что меняется в их тупой башке, когда они начинают следить за тобой, верить. Что твой мир — рай?

— Я не хочу это слышать! — она обхватывает голову руками. Старается закрыться. Заткнуть уши.

Но внутри меня уже бурлит ярость, вспыхивает давно притупившаяся ненависть. Сквозь трещины моей души снова просачивается боль. Острая, тягучаю, выворачивающая внутренности и заставляющая сердце болезненно сжиматься.

— Нет! — кричу и дергаю девчонку за руку. — Ты выслушаешь до конца! Ты и тебе подобные транслируют в неокрепшие умы малолеток, как пиздато жить в вашем мире, что надо тянуться к нему, пытаться стать частью его. И будешь счастлив только от этого. Почему ты не говоришь в своих видео, что тебе на хер не нужна подруга из простой рабочей семьи? Что ебал ты в рот всех, кто весит больше пятидесяти килограмм?

— Прекрати!

Замечаю, как по ее щекам катятся слезы. Но остановиться я уже не могу.

Боль и ненависть жгут изнутри, разрывают меня, переплавляют и заставляют кричать все громче.

— Ты зло! Тупая селебрети с купленным дипломом! Знаешь, сколько девчонок в погоне за нарисованной тобой красивой картинкой гибнут в нашем мире? А? ты хоть раз задумывалась, на что они идут. Чтобы влезть в те шмотки. Что ты показываешь?

— О чем ты? — она пытается вырвать свою руку, но я только крепче сжимаю пальцы.

— Я о таких, как была моя Тося, — реву словно раненный зверь. — А такие как ты убили ее!

Убили!!! Убили!!! Убили!!! — звенит в висках.

Что он такое говорит.

Сжимаюсь на сидении, притягиваю к груди колени и обхватываю их руками.

Под тонкой кофтой по коже бегут мурашки.

Что он такое говорит? Как кого-то могли убить мои рилсы? Это невозможно!

Нет! Так не бывает!

Качаю головой, волосы рассыпаются по плечам и стегают меня по щекам.