Книга Скандальная страсть, страница 46 – Ева Галицкая

— Значит, вы хорошая ученица, — медленно произнёс он.

— Я быстро учусь, — парировала я, — Особенно когда учитель такой… требовательный.

Он усмехнулся. Не улыбнулся, а именно усмехнулся — уголком губ, хищно и опасно.

— Тогда учитесь быстрее, — сказал он, поднимаясь, — Война только началась, а наши враги не всегда сидят напротив за столом переговоров.

Между нами возникло первое хрупкое, опасное ощущение «мы». Мы против них, мы, запертые в одной клетке, но теперь смотрящие в одном направлении.

Именно сейчас я остро поняла, что эта холодная война будет гораздо более страшной и сладкой, чем я могла себе представить, потому что теперь я играла по его правилам, и, чёрт возьми, мне это нравилось.

Утро после моей маленькой победы было наполнено густым, как мёд, напряжением. За завтраком в небольшом турецком ресторанчике, расположенном не далеко от нашей виллы, Елена не проронила ни слова, её лицо напоминало трагическую маску, а Олег Иванович, напротив, не сводил с меня восхищённого, почти отеческого взгляда, что смущало меня до глубины души.

Максим больше не смотрел на меня как на досадную помеху. Теперь в его глазах был расчёт, интерес и что-то ещё, похожее на оценку.

— Олег Иванович, я вам с Еленой купил билеты на дневной рейс в Москву, — начал он без предисловий.

Елена вздрогнула, её чашка звякнула о блюдце.

— Но, Максим… Сергеевич, — голос Елены дрогнул, — переговоры ещё не закончены…

— Основные условия договора почти согласованы, — отрезал он, не глядя на неё, — Благодаря блестящей работе Дарьи Николаевны, турки приняли наши ключевые условия. Дальнейшее — дело техники, проработка мелких юридических деталей. Олег Иванович, ваше присутствие теперь нужнее в Москве для подготовки финансовой базы. Елена, вы начнёте готовить предварительные отчёты для совета директоров. Мы с Дарьей Николаевной останемся здесь ещё на пару дней, чтобы финализировать процесс.

Это был приказ, не подлежащий обсуждению. Он отсылал их, точнее — отсылал её. И оставлял меня наедине с собой.

Елена поднялась, её лицо было белым, как полотно.

— Я пойду соберу вещи, — процедила она и, не взглянув ни на кого, скрылась из виду.

Ястреб, допив свой кофе, тоже встал.

— Что ж, решение разумное, — сказал он, а затем, повернувшись ко мне, добавил с неожиданной теплотой, — Дарья Николаевна, я был неправ на ваш счёт. У вас голова светлее, чем у половины нашего правления. Не подведите.

Он протянул мне руку, и я, растерявшись, пожала её. Это было первое проявление уважения от человека из его ближайшего круга. И оно стоило дорого!

* * *

Следующие два дня превратились в марафон. Мы с Максимом работали бок о бок, вгрызаясь в каждую строчку, каждый параграф многостраничного контракта. Атмосфера была деловой, почти стерильной, но под этой поверхностью бурлили невысказанные слова и недосмотренные взгляды. Напряжение между нами стало иным. Оно было похоже на туго натянутую струну, готовую в любой момент лопнуть — или заиграть неведомую, опасную мелодию.

К концу второго дня мы были на грани завершения согласования. Турки были вымотаны и злы. Их попытки вернуть утраченные позиции разбивались о нашу с Максимом слаженную оборону. Я предлагала юридическую зацепку, он тут же подхватывал её и превращал в мощный финансовый аргумент. Мы стали механизмом, единым целым, и это пугало и пьянило одновременно.