Книга Скандальная страсть, страница 60 – Ева Галицкая

Я стоял и смотрел на неё, как идиот. Куда, блядь, подевалась та испуганная, затравленная девочка, которую я встретил в зале суда? Та, которую я хотел растоптать, сломать, превратить в пыль? Передо мной стояла женщина. Выкованная из стали и самого тонкого шёлка.

И, к своему абсолютному, животному ужасу, я понимал, что хочу её.

Блядь. Я хочу её. Просто и страшно. До судорог в пальцах. Хочу услышать, как она стонет моё имя.

Эта мысль ударила, как удар под дых. Я едва не задохнулся от её внезапности и силы. Это было неправильно, опасно и губительно для нас обоих, но это было единственной правдой в моём лживом, идеально просчитанном мире.

День подписания был похож на финал шахматной партии, которая длилась, сука, целую вечность. Переговорная на семьдесят пятом этаже сверкала чистотой и хирургическим холодом. Воздух был таким наэлектризованным, что, казалось, можно было прикуривать, просто щёлкнув пальцами.

Мы сидели за столом, как фигуры перед последним ходом. Я — мрачный король, которого только что вытащили из-под шаха. Даша — ферзь, изящный и смертоносный, готовый нанести последний удар. Олег Иванович, — ладья, надёжная и прямая. Два наших главных юриста — пара нервных, но цепких слонов. И Елена… она была пешкой, которую вот-вот сметут с доски. Бледная, как смерть, с блокнотом в руках, она сидела, вжавшись в кресло.

Турки вошли ровно в одиннадцать. Они вошли, как делегация, идущая подписывать капитуляцию — подчёркнуто вежливые, почти, блядь, покорные.

Бурак Йылмаз, этот старый интриган, подошёл сначала ко мне, его рукопожатие было вялым, как у дохлой рыбы, а затем, к полному, нескрываемому изумлению своей свиты, он подошёл к Даше.

— Госпожа Полонская, — он слегка склонил свою холёную башку. Голос его сочился елеем, но я видел, как дёргается жилка у него на виске, — Моё почтение. Ваша проницательность… она достойна восхищения.

Даша лишь вежливо кивнула. Шах и мат, ублюдок. Она не просто выиграла эту партию — она заставила короля противника публично признать, что его поимели. Красиво, сука. Просто охуенно красиво.

Подписание прошло быстро, почти буднично. Словно мы оформляли не сделку на миллиарды, а какую-то сраную ипотеку. Никаких уловок, никаких попыток наебать в последнюю секунду. Они приняли все наши условия, проглотили все поправки. Мы обменялись тяжёлыми кожаными папками. Дорогие ручки «Паркер» оставили свои росчерки на гербовой бумаге — сделка была заключена.

Я встал, Бурак тоже поднялся. Его лицо мгновенно расплылось в фальшивой, заискивающей улыбке. Он, видимо, решил, что раз война окончена, можно снова попытаться втереться в доверие.

— Что ж, Максим, мой друг! — провозгласил он с театральным пафосом, — Я думаю, такое грандиозное событие стоит отметить хорошим обедом! Я уже забронировал лучший столик в «Пушкине»! Икра, водка, всё как мы любим!

— Боюсь, это невозможно, — перебил я его, мой голос был ровным, но не оставлял пространства для манёвра, — У нас очень плотный график. Мои юристы проводят вас и уладят оставшиеся формальности. Олег Иванович, проследите, чтобы все копии были заверены и отправлены куда следует. Елена, подготовьте пресс-релиз.

Когда турки скрылись за дверью, я развернулся к Даше. Она выглядела смертельно уставшей, но в её глазах горел тот самый триумфальный огонёк, который сводил меня с ума. Она сидела, слегка откинувшись на спинку кресла, и выглядела как королева, только что завоевавшая новое королевство.