Книга Запретная для авторитета. Ты будешь моей, страница 24 – Мила Младова

— Не льсти себе. Никто бы не стал из-за этого ссориться.

— О. Хорошо. Я рада, — Лика точно не была рада. — Похоже, она тебе нравится и, в общем, я тебя не виню. Что в ней может не нравиться? Она горячая. Уверенная в себе. У нее красивые глаза. У нее даже…

— Не надо, — процедил Герман.

— Что?

— Не говори о ней так, будто она для меня безликая шлюха. Не думай о том, чтобы играть с ней в свои игры. Она моя. Она останется моей. И у нас с тобой будут большие проблемы, если ты попытаешься помешать этому.

— Ладно, я тебя поняла, — прошипела Лика, защищаясь.

— И что же ты поняла?

— Она твоя.

— Хорошо. Молодец.

В этот момент я вышла из ванной и подошла к Герману

— Агата, Лика тут хочет тебе кое-что сказать.

Лика выглядела так, будто предпочла бы сквозь землю провалиться, но все же сказала:

— Прости, что так получилось. И я сожалею о том, что сказала тебе по телефону. Я была... Я не буду искать оправдания, я просто скажу, что этого больше не повторится.

— Не повторится? — спросила я, выражение моего лица говорило ей, что доверия такие заявления не вызывают.

— Нет.

Я кивнула, молча принимая ее извинения. Но я не поверила ни единому слову. После она ушла. И я поняла, что Герман смотрит на меня, и выражение его лица было странным. Я подняла брови в немом вопросе.

— Что она говорила тебе по телефону? — спросил он после долгого молчания. — Ты так и не рассказала?

— Ты не спрашивал.

— Я спрашиваю сейчас.

Я вздохнула.

— Она сказала, что я долго с тобой не протяну, и что я могу думать, что знаю тебя, но на самом деле это не так.

— Ты думаешь, что последняя часть — правда, — почувствовал он.

— Я думаю, она знает тебя лучше, чем я.

— Она знает меня дольше, чем ты, и ей известно больше о моей жизни. Но из этого не следует, что она автоматически знает меня. Можно знать кого-то всю жизнь и так и не узнать его по-настоящему.

Это было верное замечание. Мои отношения с Андреем были прекрасным тому примером.

— Да, но ты встречалась и с его мачехой, — сказала мама, возвращая меня в настоящее.

— Мельком, — ответила я.

Улыбаясь, мама подняла бокал.

— Я уверена, что твоя семья полюбит ее, Герман. Агату легко полюбить, даже с ее небольшими замашками.

Герман поднял бровь.

— Что еще за замашки?

— Она имеет в виду мои привычки перфекциониста. Но имей в виду, что мама перфекционистка похуже меня.

— В совместном проживании у нас были кое-какие сложности, — сказала мама.

Герман нахмурился, пытаясь понять.

— Вы обе перфекционистки, но вам было трудно жить вместе? Разве это не должно облегчить задачу?

Мама резко покачала головой.

— Два слишком аккуратных человека не всегда могут жить в одном доме без проблем, потому что у нас часто разные взгляды на порядок. Мое представление о порядке отличаются от представлений Агаты.

Герман посмотрел на меня в недоумении.

— Что еще я про тебя не знаю? Расскажете мне еще что-нибудь новое про Агату? — Спросил он, глядя на маму.

Мама задумчиво нахмурилась.

— Она всегда была спокойной девочкой, разве что в гота наряжалась и линзы эти свои жуткие носила.

— Это я слышал.

— О, а еще она наотрез отказывалась играть в куклы.

— Отказывалась? — Спросил Герман у меня.

Я пожала плечами.

— Это как-то жутко играть неодушевленным предметом, как живым.

Герман улыбнулся.