Книга Запретная для авторитета. Ты будешь моей, страница 22 – Мила Младова

Если бы он сказал такое моей маме, она бы не выдержала. Мама верила, что Андрей сожалеет о своих преступлениях и даже не думает их повторить. Она твердо верила, что мы сможем стать настоящей семьей, если его когда-нибудь выпустят на свободу. А я? Я не была так уверена в этом.

Мне хотелось сказать Никите, что я считаю его неправым; что если его теория верна, то наверняка другие убийцы, которые были отцами и мужьями, смогли бы побороть свои порывы. Но я не сказала ничего. Я была здесь не для того, чтобы поделиться с ним своими мыслями или чувствами. Я была здесь только по одной причине. И эта причина как раз появилась в пекарне.

Я подняла глаза и улыбнулась, когда Герман подошел к нашему с Литвиновым столику.

— Привет.

Он прижался к моим губам легким поцелуем.

— Доброе утро, любимая.

— Герман, это Никита Литвинов.

— Правда? — схватив стул у соседнего стола, Герман пододвинул его и сел.

Положив одну руку мне на бедро, он сказал Литвинову:

— Ты ошивался около моего клуба. Я хотел бы знать, почему.

Никита выпрямился, оправляя лацканы своего пиджака.

— В этом нет ничего незаконного...

— Я сказал, я хотел бы знать, почему, — Герман выжидающе уставился на него.

Литвинов прочистил горло.

— Я хотел поговорить с Агатой. Я подумал, что, возможно, если я обращусь к ней в более непринужденной обстановке, например, в вашем клубе, ей будет легче говорить со мной.

— Это не объясняет, что ты делал возле гаража, — заметил Герман.

— Я не понимал, пока не попытался войти в клуб, что он предназначен исключительно для приглашенных гостей. Я подумал, что можно воспользоваться другим входом.

Он заставил меня вспомнить о другом журналисте, который однажды связался со мной, желая взять интервью. Этот засранец преследовал меня повсюду, не желая отступать. Он не стеснялся стоять возле зданий, в которые я входила, и всегда делал все возможное, чтобы попасть внутрь. К счастью, в конце концов ему надоело, и он вернулся в ту дыру, из которой выполз.

Герман вопросительно поднял брови.

— Ты собирался пробраться в мой клуб?

— Сомневаюсь, что я был первым, — ответил Никита с раздражением.

— Нет, это происходит еженедельно, — подтвердил Герман. — Но от этого мне не легче, особенно когда твоей целью было подобраться к моей женщине.

Литвинов повернулся ко мне, сверкая заинтересованным взглядом.

— Должен признать, меня действительно восхищает то, что вы тяготеете к такому человеку, как Герман Перов.

— Я здесь, — процедил Герман.

Никита растерянно моргнул.

— Я не хотел показаться грубым. Но это восхитительно. Есть некоторое сходство между вами и Андреем...

— Не пытайтесь морочить мне голову, — огрызнулась я.

— Я оскорбил вас, — Никита был искренне удивлен. — Это не было моим намерением. Я был уверен, что вы любите своего отчима.

Герман наклонился вперед, его движения стали жесткими, взгляд — жестоким.

— Мы с тобой должны поставить точки над «и» здесь и сейчас. Ты больше не будешь пытаться приблизиться к Агате — ни в какой обстановке. Ты оставишь ее в покое. Перестанешь звонить и оставлять ей сообщения. Исчезнешь из ее жизни. Если она передумает и захочет поговорить, она позвонит. Пока этого не произойдет, ты оставишь ее в покое. Понятно?

— Я не хочу ее расстраивать, я просто...