Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 157 – Магисса

Семьдесят пять. На двадцать пять. Мозг отказывался принимать эти цифры. Он буксовал, как изношенное сцепление на обледенелой горке. — За истцом Васюковым А.П. также признать право собственности на автомобиль марки «Опель» две тысячи восьмого года выпуска и металлический гаражный бокс… Решение может быть обжаловано в течение месяца… Заседание закрыто.

Судья захлопнула папку, развернулась и исчезла за дверью совещательной комнаты так же стремительно, как и появилась.

В зале повисла тишина. Я сидел, вцепившись пальцами в края ламинированного стола, и смотрел прямо перед собой. Никакого шока с потемнением в глазах не было. Не было звона в ушах. Был только абсолютный, ледяной математический паралич.

Эдуард Валерьевич рядом со мной шумно выдохнул, задвинул стул и положил передо мной на стол небольшой белый бланк. — Квитанция на доплату гонорара, Аркадий Петрович. Жду перевода до завтрашнего вечера. — Апелляция… — выдавил я сиплым, чужим голосом. — Мы же подадим апелляцию? Она же судью подкупила… Это беспредел. Адвокат посмотрел на меня с нескрываемой жалостью пополам с брезгливостью. — Апелляцию на что? На кассовые чеки из ювелирных магазинов, приклеенные к выпискам с ваших кредиток? На чеки из отелей, куда вы возили свою барышню в дни вымышленных командировок? У вашей бывшей супруги доказательная база собрана лучше, чем в налоговой инспекции. Апелляция — это пустая трата моего времени и ваших несуществующих денег. Прощайте.

Он развернулся и быстро, не оглядываясь, пошел к выходу. Я остался один за своим столом. Напротив меня, на другой стороне зала, собирала свои вещи Зоя. Я опустил глаза на пустую столешницу. В голове, помимо моей воли, заработал калькулятор. Жестокий, беспристрастный калькулятор, которому было плевать на мои амбиции.

Четверть стоимости старой «трешки». Если вычесть из этой суммы долги по моей кредитной карте, которую Алла выпотрошила до дна. Если вычесть долг по коммуналке за те месяцы, что я жил один и демонстративно не платил по счетам. Если вычесть этот чертов счет от сбежавшего адвоката. Что остается? Итог ударил меня наотмашь. На эти деньги в Москве я не куплю ничего. Даже крошечную студию в строящемся доме за МКАДом. Этих денег хватит в лучшем случае на комнату. В убитой, провонявшей тараканами и жареным луком коммуналке на самой окраине. С общей кухней, где маргинальные соседи будут воровать мою соль, и с общим туалетом без шпингалета на двери. Или вообще — на койку в общежитии.

Я больше не «Руководитель направления». У меня нет статусной недвижимости. У меня нет надежного тыла. Я стал никем. Человеком, у которого есть только проржавевший, требующий вечного ремонта «Опель» и железная коробка гаража, забитая хламом. Мой статус аннулирован. Официально. С печатью государства.

Я поднял голову. Зоя аккуратно укладывала свою проклятую дерматиновую тетрадь в кожаную сумку. Ее адвокат уже вышла. Вячеслав стоял рядом с Зоей, непринужденно засунув руки в карманы брюк. Они перекинулись парой слов. Зоя чуть заметно кивнула. Они не праздновали. Они не обнимались, не смеялись надо мной, не бросали в мою сторону победоносных взглядов. Они просто фиксировали закрытие сделки. Для них меня больше не существовало. Я был вычеркнут из списка задач на этот день. Я стал пустым местом, решенной проблемой, архивным файлом.