Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 169 – Магисса

Сбоку от меня раздался тихий, электронный писк. Василиса, одетая в строгий брючный костюм графитового цвета с бейджем администратора на лацкане, оторвала взгляд от экрана профессионального люксметра. — Зоя Павловна права. Прибор показывает три тысячи двести в рабочей зоне. Это недопустимо по нашему техническому регламенту.

Электрик обреченно махнул рукой и полез в сумку за новыми модулями.

Я чуть повернула голову и посмотрела на дочь. За те четыре месяца, что прошли с момента суда и начала ремонта этого помещения, Василиса прошла потрясающую термическую обработку. Ее длинные, нарощенные стиллеты исчезли, уступив место короткому, безупречному гигиеническому маникюру, который не цеплял деликатные ткани при приемке. Ее голос окончательно лишился капризных, тягучих интонаций обиженного подростка. Сейчас передо мной стоял четкий, собранный и абсолютно функциональный менеджер, на которого я могла опереться.

До официального открытия флагманского шоурума оставался ровно один час. Основное, шумное производство так и базировалось в лофте на Электрозаводской. А здесь, на первой линии нового квартала, мы создали фасад. Витрину моего бизнеса.

Я отошла от клиентской зоны и направилась в свой кабинет, отделенный от основного зала массивной перегородкой из закаленного звуконепроницаемого стекла в черном металлическом профиле. Закрыв за собой тяжелую прозрачную дверь, отсекшую гул голосов электрика и монтажников, расставляющих последние каталоги, я подошла к высокому напольному зеркалу.

Из гладкой поверхности на меня смотрела женщина, которую я едва узнавала, но с которой мне было невероятно, физически комфортно. Я давно выкинула все свои мягкие кардиганы и растянутые свитера, в которых так удобно было суетиться на кухне Аркадия. Сегодня на мне был брючный костюм, который я скроила и сшила сама из плотной, тяжелой итальянской шерсти глубокого, холодного изумрудного оттенка. Ткань держала форму так, словно внутри был спрятан стальной каркас. Четкая линия плеч диктовала прямую спину. Широкие брюки скрывали обувь на устойчивом, тяжелом каблуке. Мои волосы, которые я годами забирала в скучный пучок на затылке «чтобы не лезли в глаза», теперь были подстрижены в короткое, асимметричное каре, открывающее шею и линию подбородка.

Это был не просто наряд. Это была архитектура. Мой внешний вид транслировал то же самое, что транслировали стены этого салона — надежность, жесткую структуру и полный отказ от фальшивых декораций.

Я провела рукой по лацкану пиджака. Ни единой заминки. Ни одной лишней нитки. Механизм собран, смазан и готов к запуску. Дверь кабинета мягко отъехала в сторону. На пороге снова появилась Василиса. В руках она держала планшет со списком приглашенных гостей.

— Свет откалибровали, клининг закончил натирать стекло. Кейтеринг расставил бокалы в зоне фуршета, — она докладывала сухо, по пунктам. — Персонал на позициях. Девочки в демонстрационном цеху включили машины на холостой ход, как ты просила, чтобы заказчики сразу видели процесс сборки. Автоматы напряжение держат, энергосеть не проседает.

— Отлично, — я взяла со стола свой телефон. — Что по прессе и архитекторам? — Из архитектурного бюро «Линия» подтвердили присутствие шестеро. Интерьерные дизайнеры по нашему списку будут почти все. И еще, — Василиса чуть замялась, но ее лицо осталось профессионально-спокойным, — звонила бабушка. Просила передать, что очень гордится, но приехать не сможет, боится, что давление скакнет от волнения.