Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 172 – Магисса

Я не испытывала ни малейшего волнения. Мой пульс оставался ровным. Я закрыла деревянный футляр с ножницами, передала его подошедшей дочери и сделала несколько уверенных шагов в центр зала. Я не стала брать микрофон — акустика помещения, которую мы специально рассчитывали с инженерами, позволяла говорить обычным голосом.

— Добрый вечер, дамы и господа. Коллеги, — я начала свою речь, глядя прямо в глаза присутствующим. Мой голос звучал твердо и веско. Никаких женских заигрываний с аудиторией. Никаких сентиментальных рассказов о «вдохновении» и «трудном творческом пути».

— Многие привыкли думать, что текстиль в интерьере — это финальный штрих. Занавесочки, чтобы сделать пространство «миленьким», или подушки, чтобы добавить «домашнего уюта». В этом салоне мы не оперируем такими категориями.

Я обвела рукой зал, указывая на строгие линии стеллажей и висящие в витринах тяжелые, многослойные полотна тканей. — Мы не шьем занавески. Мы создаем границы вашего личного пространства. А границы — это то, что требует жесткого уважения. Текстиль — это архитектурный элемент. Он поглощает звук, он управляет светом, он диктует геометрию помещения и защищает вас от внешней агрессивной среды.

Я увидела, как в толпе одобрительно закивал головой седой мужчина — один из ведущих градостроительных архитекторов. Я говорила на их языке. — Мы не драпируем кривые стены красивой тканью, чтобы скрыть ошибки строителей. Если ваш фундамент крив, если ваши откосы завалены — мы потребуем их выровнять. Потому что качественная вещь не может держаться на гнилой основе. В салоне «Зоя» нет места компромиссам. У нас нет допусков на брак, ни в материалах, ни в отношении к труду. Если вы ищете дешевый визуальный эффект и быстрые решения — вы ошиблись дверью. Если вам нужна текстильная броня для вашего дома, рассчитанная на десятилетия безупречной эксплуатации — добро пожаловать. Мы открыты.

Секундная тишина взорвалась аплодисментами. Это были не вежливые хлопки на светском рауте. Это было признание профессионалов. Я видела, как люди переглядываются, как подрядчики достают свои визитницы. Я задала правила игры на своей территории, и они приняли эти правила безоговорочно.

Официальная часть плавно перетекла в нетворкинг. Я отвечала на технические вопросы, обсуждала коэффициенты усадки бельгийского льна и пределы огнестойкости мембранных тканей. Василиса работала у стойки, и я боковым зрением фиксировала, как она уверенно вносит в электронную базу первые крупные заказы, принимая флешки с чертежами от дизайнеров. Механизм салона сделал свой первый полный оборот и сразу же, без раскачки, начал генерировать прибыль.

Спустя два часа поток людей начал редеть. Играла негромкая, фоновая музыка. Я подошла к бару, взяла стакан с простой негазированной водой и сделала глоток, смачивая пересохшее горло. Я отошла от шумной толпы к центральному панорамному окну.

На улице окончательно стемнело. Москва за окном переливалась огнями фар и желтых светофоров, отражающихся в мокром весеннем асфальте. Я прислонилась плечом к прохладному стеклу и посмотрела на свое отражение. Оно накладывалось на улицу, но поверх моего силуэта, ярким, холодным неоновым светом горела вывеска, закрепленная над входом с внешней стороны здания. Буквы отражались в стекле изнутри. Строгий рубленый шрифт. Никаких вензелей. «ЗОЯ. Текстиль и Интерьер».