Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 51 – Магисса

Я положила записку на центр стола. Рядом положила стопку неоплаченных счетов за прошлый месяц, которые Аркадий «забыл» оплатить, надеясь, что я сделаю это с зарплаты. Теперь это его пассив.

В пять вечера позвонила Ира. — Зоя, я отправила курьера с ключами, будет через полчаса. Встречай. Договор он передаст. — Спасибо, Ира. — Зоя... ты как? — Я в порядке. Я в процессе. — Если что — звони. Даже ночью. — Спасибо.

В шесть вечера я заказала грузовое такси на завтра, на 8:00 утра. Микроавтобус «Газель». Два грузчика. Подтверждение пришло мгновенно. «Заказ № 4589 принят. Машина будет подана вовремя».

Оставалось самое сложное. Дождаться Аркадия. Он должен был вернуться с минуты на минуту.

Я не стала прятаться в спальне. Я села в кресло в гостиной, среди своих коробок. В квартире темнело, но я не включала свет, только торшер в углу давал мягкое, рассеянное пятно. Я сидела, положив руки на подлокотники, спокойная и собранная. Я не чувствовала себя жертвой, которую выгоняют из дома. Я чувствовала себя директором, который покидает убыточный филиал перед его закрытием.

В 19:40 замок заскрежетал. Аркадий вернулся. Дверь распахнулась с грохотом. Он вошел шумно, нарочито громко топая, впуская в квартиру запах сырости, бензина и дешевого табака. — Ну что, Золушка? — крикнул он с порога, даже не разуваясь. Голос был бодрый, наглый, с визгливыми нотками торжества. Видимо, он накрутил себя за день до состояния эйфории. — Одумалась? Осознала? Ужин готов? Я голодный как волк, и ждать не намерен!

Он шагнул в коридор и споткнулся. Носок его ботинка врезался в коробку с книгами, которую я поставила у входа. — Твою мать! — взвыл он. — Что это за хрень?! Кто тут наставил...

Свет из прихожей падал на ряд коробок, выстроившихся вдоль стены, как солдаты. Аркадий моргнул. Он прошел в гостиную, резко щелкнул выключателем. Люстра залила комнату безжалостным ярким светом. Я сидела в кресле. В джинсах и свитере. Не в халате. Не в фартуке. Не в слезах. А вокруг меня стояли упакованные коробки. Дуся-манекен в черной пленке возвышалась за моей спиной, как немой телохранитель.

Аркадий уставился на этот натюрморт. Его лицо вытянулось, рот приоткрылся, обнажая ряд зубов (в которые, кстати, тоже были вложены мои деньги). На секунду в его глазах мелькнул испуг. Животный, детский испуг человека, у которого из-под ног выдернули коврик. Но он тут же задавил его привычной агрессией.

Он рассмеялся. Громко, фальшиво, запрокидывая голову. — Ого! — он развел руками. — Вот это перформанс! Театр одного актера! Браво! Решила меня напугать? Собрала чемоданы? Он подошел к одной из коробок, пнул её ногой. Картон глухо отозвался. — И куда мы собрались, позволь узнать? К маме в Саратов, на электричке? Или под мост? Или на вокзал, бомжевать?

— Я съезжаю, Аркадий, — сказала я. Мой голос был тихим, ровным, без единой дрожи. — Ты утром поставил условие: либо обслуживание, либо выселение. Обслуживание прекращено. Я выбрала второй вариант.

— Да ладно! — он продолжал ухмыляться, но улыбка уже сползала, превращаясь в гримасу растерянности. — Хватит ломать комедию, Зоя. Это смешно. Ты никуда не поедешь. У тебя денег нет. Ты же нищая без меня. Кто тебя пустит на квартиру? Ты блефуешь. Хочешь, чтобы я испугался? Чтобы начал тебя уговаривать? «Зоенька, останься»? Не дождешься.