Книга Измена - дело семейное, страница 103 – Аника Зарян

Это банкротство. Мгновенное и бесповоротное.

Первая мысль - тревожная: как Паша мог пропустить такую грубую опечатку? Слава Богу, что я решил перепроверить.

Вторая приходит тут же, следом, и ставит всё на место: это не опечатка.

Опечатки так не выглядят. Опечатка – это перепутанная буква, лишняя запятая. Здесь же – намеренное превращение одной реальности в другую, смертельную. Тот, кто подложил эту бомбу, не просто хотел навредить бизнесу. Он хотел уничтожить меня. Окончательно. Без шанса на восстановление.

Никаких игр.

Только жестокая, циничная война.

Глаз за глаз. И тут явно не обошлось без консультаций моей жены.

— Мда-а.

И тут меня догоняет третья мысль. Шальная. Абсурдная. А может, подписать? Подыграть Наташе и брату. Сделать вид, что я не заметил. Плевать на всё! Пусть радуются. И я тогда, возможно, почувствую долгожданное облегчение?

Тихо, беззвучно, я начинаю смеяться. Затем – громче. Еще громче. Горько, безрадостно. Выпуская из легких воздух прерывистыми толчками.

Нет, это не выход.

С такими суммами не шутят, неужели Наташа это не учла? Повесят субсидиарку, потом до конца жизни дети будут расхлебывать...

Выделяю ярким маркером тысячу, закрываю папку. Жму на кнопку:

— Ольга, отправьте договор на доработку в юридический отдел. Там опечатка.

— Ага.

— И свяжитесь с Павлом. Скажите, что я его жду в офисе.

— Поняла, Олег Алексеевич.

Откидываюсь на спинку кресла. Проигрываю в голове диалог с братом.

От усталости незаметно засыпаю.

Ничего не снится. Вздрагиваю от громкого хлопка дверью кабинета.

— Звал, – Паша стоит напротив. Высокий, осунувшийся. Взгляд мутный. Не смотрит в лицо – скользит по мне с презрительной ухмылкой.

Невольно переношусь в тот вечер в Сосновом Бору, когда он подошел к нам с Наташей с тостом и смотрел на меня полным восхищения взглядом.

— Кхм-кхм, – прочищаю горло после сна. Смотрю на часы – отрубился больше, чем на час! Подбираюсь на кресле. Указываю ему на стул напротив. – Садись, Паш.

Не двигается с места. Убирает руки в карманы брюк, оставив большие пальцы снаружи.

— Говори быстро, что хотел, и я уйду.

— Ладно. – киваю. – как знаешь.

Не могу смотреть на него.

Поднимаюсь на ноги. Подхожу к окну. Взъерошиваю пальцами волосы. Всё, что моделировал из возможного диалога, вылетает с головы, уступая место другому.

— Паш. – говорю, не оборачиваясь. – Я готов безо всяких условий отдать тебе половину фирмы.

— Ха, – вырывается из него едко. – С хера ли?

— Потому что она такая же твоя, как и моя.

— Допустим. Но мне не нужны от тебя подачки, Орлов. Ты ради этого меня позвал?

— Нет, не ради этого, – признаюсь. Оборачиваюсь. Схлестываемся с Пашей взглядами. – Позвал я тебя по другой причине. Но поднять с пола уголовную статью я тебе не позволю, брат.

— Что за херню ты несешь, бл*ть?! – вспыхивает, подается вперед, упираясь кулаками о поверхность моего стола.

— Пожалуйста, держи себя в руках. Ты зол на меня, и это твое прав...

— О-о-о, нет, братец. Я не зол на тебя. Я тебя презираю.

— И это твое право, – договариваю. - Но не надо меня недооценивать. Неужели ты думал, что я не замечу вашей игры? Ты же не один это придумал, да? – делаю паузу, наблюдая за реакцией брата. Поджимает челюсть, медленно моргает. Продолжаю. – Но ты же не первый день меня знаешь, брат. Даже если бы я случайно подписал договор, не заметив лишнего нуля, я бы с легкостью потом в суде доказал, что это мошенничество, что меня подставили. В конце концов, у меня тоже юридическое образование, забыл? И, в отличие от моей жены, которая специализируется на семейном праве, я собаку съел на корпоративном праве. Я бы разорвал этот договор в клочья, а всех, кто к этому причастен, отправил бы разбираться со следствием. Ты этого хотел?