Книга Измена - дело семейное, страница 60 – Аника Зарян

— Поехали? Или хочешь еще тут побыть?

— А ты?

— Посмотрю потом в записи.

— Поехали.

Закидываю папку на заднее сиденье, с облегчением сбрасываю пиджак от костюма и забираюсь на пассажирское место. Вадим заводит двигатель, тихая музыка заполняет салон – что-то инструментальное, без слов.

Москва проплывает за стеклами. Я откидываю голову на подголовник и закрываю глаза.

— Ты как? – спрашивает Миронов.

— Устала.

Не физически – нет.

Устала без конца чувствовать эту тупую, ноющую боль в груди. Раньше там была любовь. Теперь – кровоточащая рана.

— Грязный развод – дело непростое. – говорит Вадим.

Какое ёмкое точное определение того, во что в итоге превратился мой развод.

— Ты думаешь, я этого не знаю? – мой голос звучит хрипло, сдавленно.

Я знаю наизусть каждый грязный прием. Знаю, как превращают совместно нажитое в фиктивные долги. Как настраивают детей против отцов и матерей. Как выигрывают время, скрывая активы.
Чувствую, как по щеке катится предательская слеза. Стираю её тыльной стороной ладони резко, почти зло.

— А знаешь, что самое смешное? – поворачиваюсь к Вадиму. Он смотрит на дорогу. – Я думала, мы с Олегом – исключение. Что мы смогли построить нечто настоящее. Глупо, да? Адвокат по семейным делам, поверившая в сказку про вечную любовь.

— Не глупо, – тихо говорит он. – Это не глупо, Наташа.

— Глупо! – выдыхаю я, и голос срывается. – Потому что в итоге всё свелось к тому же самому грязному разводу. Только играют в него не чужие люди, а мы. Хотя Олег играет гораздо дольше. Одиннадцать лет, Вадим! Одиннадцать лет параллельной жизни! Осознанный, расчётливый обман.

Меня трясёт. Вадим не спорит, не перебивает – ведёт машину, давая мне выговориться.

— Их больше нет, понимаешь? Верных. Честных. Тех, кто не предаст. Они вымерли, как мамонты. Остались только те, кто умеет хорошо врать. Или те, кому просто не представилось случая.

Замолкаю. Смотрю, не моргая, в лобовое стекло. Стоим в пробке...

— Обидно, Наташ. – наконец произносит он. – А меня ты совсем не рассматриваешь?

Голос его звучит обманчиво шутливо, но в нём нет насмешки. Есть что-то другое. Что-то, от чего у меня перехватывает дыхание.

Я резко поворачиваюсь к нему, вглядываюсь в его профиль – твердый, спокойный.

— Что?

— Говорю, а я? – он на секунду отворачивается от дороги, бросает на меня быстрый, искрящийся взгляд. – Я вот вроде как мужчина. И вроде как не обманывал тебя за всю нашу дружбу. И жене не изменял, даже когда чувства угасли.

Он говорит это так легко, так по-дружески, подкалывающе, что у меня на миг отступает тяжесть. Я даже хмыкаю. Горько, но всё же... Да, он не изменял своей жене. Просто она три года назад на волне паники уехала из страны с их сыном, а он остался.

— Претендуешь на статус исключения?

— Так, стоп. Но ведь не изменял? Значит, теоретически, в категорию «верных» ещё могу пройти.

— К чему ты ведешь?

— А к тому, Наташ. Может, стоит пересмотреть критерии?

От его слов меня передёргивает.

— Прекрати.

— Не прекращу. Ты загоняешь себя в угол, Наташа. Ты сейчас говоришь не как умная женщина, а как озлобленный ребёнок, который решил, что все игрушки сломаны и играть больше не во что. Закрылась, строишь планы мести. Да, тебе сейчас очень больно. И это нормально. Но застревать в этой боли – глупо. Для тебя – особенно.