Книга Измена - дело семейное, страница 61 – Аника Зарян

— А что мне делать? – спрашиваю я с вызовом. – Радоваться? Каталоги мужчин полистать? Лучше я до конца жизни останусь одна, чем снова через это пройти. Я сильная, справлюсь.

— Хватит утрировать Орлова. – хмурится. – Ты отлично понимаешь, о чем я.

— Понимаю...

Остаток пути едем молча.

Вадим паркуется у отеля. Выходим вместе, почти синхронно огибаем внедорожник спереди. Молчим, но почему-то оба не спешим войти в здание.

— Прости.

— Признаю, переборщил, – произносим одновременно.

Как будто камень в плеч падает. Поднимаю глаза на друга – он тоже улыбается. Берет меня за руку и мягко притягивает к себе.

— Иди сюда, злючка. – заключает в объятья. – Не обижайся на меня, я же любя.

— Я знаю, – бубню, пряча голову у него на плече. Объятье длится чуть дольше, чем обычно, но он, кажется, не торопится прерывать. Отстраняюсь первая, смотрю ему в глаза с благодарностью. Шепчу: – Что бы я без тебя делала.

— Какого черта здесь происходит? – раздается совсем рядом голос мужа. – Вы что, вместе?!

Ревность бьёт наотмашь.

Миронов прижимает мою жену к себе так, будто она его... Будто у него есть какие-то права так на неё смотреть, касаться...

Мне их дружба никогда не нравилась, поэтому я предпочитал держать его рядом, поэтому звал его на наши праздники. Потому что не верю я в дружбу между мужчиной и женщиной.

И это не слепой скепсис.

Это факт.

Дружба – это близость. Внимание, разговоры, эмоции.

Любая близость – это физиология. Гормоны, запах, форма губ, тембр голоса. Ты можешь стараться подавлять это, не замечать, но это просто самообман. Тело всё замечает. Всё оценивает. Оно не умеет дружить, оно умеет хотеть или отвергать. Оно не спрашивает разрешения.

Если женщина нравится – мужчина действует. Если не нравится – он не становится другом. Это не цинизм. Это чистая физика. Разум тут только оформляет решение, которое уже принято где-то внизу.

Всегда.

Поэтому я не верю.

Я сам добился Наташи через дружбу.

Я знаю каждый её взгляд, каждый вздох. И вот эту улыбку, с которой она смотрит на Миронова.
На её лице – не та маска ненависти, которую она показывала мне последние недели. Нет. Она выглядит уставшей, но смягчённой. Почти уязвимой.

И он смотрит на неё так, как смотреть не должен. Никто, кроме меня.

Друг семьи. Чёртов друг семьи!

Кровь стучит в висках, приглушая уличный шум.

Я замер у входа в отель, где прождал её всю ночь в номере, который мы заранее бронировали, хотя под утро уже понимал что она не появится и тут. Потому что в поезде она так и не появилась.

Думал – опоздала.

Оказалось, это я опоздал.

Застыл теперь в двадцати шагах от них и не могу пошевелить ни одним мускулом. Только сжимаю в кармане ключ-карту так, что острый пластик впивается в ладонь.

Смотрю.

Они стоят у его внедорожника. Наташа в своём неизменном деловом образе, но без пиджака. Легкий ветер чуть треплет её короткие волосы. Она льнёт к Миронову, зарывает лицо в его плечо. Долго. Я всё жду, когда это закончится. Но когда заканчивается, легче не становится.

Наташа отстраняется. Вадим отпускает её. Его рука скользит по её спине к талии. Задерживается там. И лишь после свисает.

Я делаю шаг вперёд. Асфальт под ногами плывёт.

«Никаких стрессов», – шипит в голове навязчивая мысль, голосом врача. Нет, доктор, это точно не стресс. Это что-то другое. Горячая, густая волна ярости, которая смывает всё, оставляя только чистый, неразбавленный адреналин.