Книга Измена - дело семейное, страница 63 – Аника Зарян

Я-то грешным делом решил, что брат с его импульсивностью забросил таксопарк. А он вот как...

Работал, как раньше. Только отчеты присылал не мне лично, а в офис – секретарю.
Исправно. Просто отрезал меня, как лишнее звено. Не звонил, не советовался, не слал своих привычных утренних «чё как, брат». Делал свое дело и отправлял результаты в офис.

Задевает.

— Чай, кофе, прохладительные напитки, – раздается под ухом.

Хочу привычно взять кофе, но в последний момент передумываю. Наверное, не стоит всё же еще больше нагружать сердце, оно и так работает в режиме нескончаемого стресса.

— Воду, пожалуйста, – протягиваю карточку, чтобы расплатиться. – И перекусить что-нибудь.

Чтобы не пить таблетки на голодный желудок. Я превратился в ходячее ограничение, бл*ть.

— Ничего не надо оплачивать, – проводник передает мне бутылку. – Еда будет чуть позже.

Благодарю его.

Катит тележку дальше.

Ставлю телефон на откидной столик, поворачиваюсь к окну. Еще светло. За окном плывут виды, диссонирующие с моим внутренним состоянием: зеленые деревья, чистое, синее небо, цветущие поля.

Бесполезная поездка.

Унизительная сцена у отеля.

Ледяной взгляд жены и руки Миронова на её талии. Каждый раз, когда картинка всплывает перед глазами, в груди тупо ноет, и я машинально касаюсь пальцами места, где под рубашкой скрывается еще не заросший волосами участок тела. Брили, чтобы оперативно вскрыть, если что...

Вспоминаю, как Наташа после первой госпитализации нервничала от этого моего жеста. Боялась за меня.

Её испуганное «я же не переживу, если с тобой что-то случится, Олег» так быстро превратилось в «иди к черту, Орлов».

Нет. Лучше не думать.

Лучше работать. Хоть что-то контролировать, хоть где-то решать... Потому что работа, как оказалось – единственное стабильное, что еще осталось в моей жизни.

Вспоминаю, как мы с Пашей радовались, когда таксопарк стал приносить первую прибыль. Как изучали первые отчеты, сидя в моем старом офисе. Как он стучал кулаком по столу, шумно бася: «Брат, мы это сделали!» И как я, никак не привыкавший к роли его начальника, хлопал его по плечу: «Конечно, сделали. Мы же команда».

Тогда мир был простым и ясным: я – мозг и капитал, он – мои руки, мой доверенный человек на линии.

Тогда он учился у меня вести дела. И смотрел на меня с уважением, как на старшего брата, который вытянул его из рутины дальнобойщика и дал шанс. Тогда мы были семьей в самом благородном смысле этого слова... Тогда он даже не мог подумать, как низко я пал, и каждый раз, когда он улыбался мне или пожимал руку, я ненавидел себя, пожирал себя изнутри из-за чувства вины.

Приносят еду.

Ем, не чувствуя вкуса – механически жую, глотаю, запиваю. Думаю, думаю, думаю...

Понимаю, что нам с братом надо поговорить.

Беру в руки телефон. Ставлю обратно на стол.

Что мне ему сказать? Извиниться? Объяснить?

«Брат, я был не в себе?»

Пофиг. Я не знаю, что скажу, но знаю, что должен это сделать. Снова беру телефон, нахожу в избранных контакт брата. Звоню.

Гудок, второй, третий – тишина. Сбросил.

Повторяю.

И снова сбрасывает.

Может, на встрече. Может, сильно занят. Конечно, всё это может быть, но я-то чувствую, что он просто не хочет меня слышать. Но всё равно жму на вызов и в третий раз. Решаю – буду звонить до победного. Настраиваюсь на долгое ожидание, поэтому когда гудки снова замолкают, машинально убираю телефон от уха, чтобы набрать снова. И с некоторым ступором понимаю – ответил. Подношу к уху.