Книга Измена - дело семейное, страница 70 – Аника Зарян

Тихо подхожу к кровати, ложусь, натягиваю на себя одеяло. Оно пахнет отельным кондиционером и... Вадимом. Выключаю свет на тумбочке. Номер погружается в полумрак. Лежу на спине и смотрю в темноту на потолок. И почему-то в ушах снова звучит голосом Олега: «Не думал, что ты способна лечь в постель к нему мне назло...»

Пророчески, черт бы его побрал. Но есть нюанс.

Поворачиваюсь набок. В полутьме вглядываюсь в силуэт Вадима в кресле. Он неподвижен, но по тому, как он дышит, я знаю – не спит.

Интересно, о чём он думает? – проносится в голове.

И в этой неестественной для нас обоих близости, меня вдруг накрывают кадры из прошлого. Но не об Олеге, а о нём. О Вадиме.

Как он, еще студентом, объяснял мне сложную тему по уголовному праву, потому что я запаниковала перед экзаменом. С Олегом мы тогда еще не были знакомы.

Как он привез меня в роддом, потому что я боялась ехать одна по скорой и позвонила ему. Его спокойные, уверенные движения за рулём, его низкий голос: «Не волнуйся, Орлова. Всё успеем».

Как он стоял под проливным дождем у моей машины в Сосновом Бору, вымокший до нитки, и требовал, чтобы я его впустила. Потому что видел – я на грани.

Как он смотрел на Олега у отеля. И как его рука легла на мою спину – не собственнически, а защищая. Огораживая.

Он всегда рядом.

И он прав. Я так привыкла к его присутствию, что перестала его видеть. Видеть не как друга Вадима, а как мужчину.

А он – мужчина. Сильный, умный, порядочный. Не идеальный, конечно. Упрямый. Иногда слишком рациональный, почти черствый. Три года один после отъезда жены и сына, но всё так же бодр. Она тогда всё решила без него и просто поставила перед фактом: или он едет с ними, или она подает на развод.

Остался.

Я видела, как ему сложно далась мысль о разлуке с ребенком. Но Арман захотел ехать с матерью, и Вадим принял его выбор. Но о жене он не страдал. «Ей от меня только деньги были нужны».

Получил свидетельство о разводе, отвёз их в аэропорт, посадил в самолёт до Еревана. Отправляет теперь на сына ежемесячно приличную сумму.

«Кошельком я могу быть для них и отсюда».

— Ты спать будешь? – шепчет, всё так же не открывая глаза.

Но через секунду веки его приподнимаются, и он смотрит на меня. Непривычно, по-другому.

Пристально, цепко.

Замираю, не в силах отвести взгляд. В горле пересыхает.

— А ты?

— А что я?

— Вадим...

— М-м?

— Ты не скучаешь по Наре и Арману?

— Сына я вижу регулярно, – слышу, как он улыбается. – В июне он был здесь, в августе я поеду к нему на пару недель, до школы.

— А Наре?

— С Наре мы еще в браке были далеки друг от друга. Так бывает, когда женятся по залёту.

Мне сложно об этом судить. Я-то была замужем по любви. Большой, чистой и, как мне казалось, вечной...

— Как ты справляешься? Это же так сложно.

— Что именно?

— Жить одному.

— А я не один.

— У тебя есть кто-то? – в груди гулко ухает. И я не понимаю, почему?

Он отвечает не сразу. Как будто думает, говорить или нет. А потом...

— У меня есть ты.

Он говорит это так просто, будто нечто очевидное. И голос – ровный, невозмутимый.

— Почему ты мне это говоришь?

Подается вперед.

— Уф-ф-ф... – выдыхает шумно, щелкает суставами на пальцах. И только это выдает в нём волнение. – Потому что я устал. Я больше не согласен быть просто другом.