Книга Развод. Ты всё испортил!, страница 54 – Аника Зарян

— Убери руки, – рычу, пытаясь вырваться. – Ты с ума сошел?

— Значит, нашла мне быстро замену, да?

— Отпусти меня! Сейчас дети вернутся!

Меня это беспокоит больше, чем та чушь, которую он несет. Они могут увидеть то, что навсегда впечатается в их памяти.

Мерзкое,

Грязное.

Я этого не хочу.

Но их отец меня не слышит. Как не слышал и раньше, когда я просила не повышать голоса в порыве ссоры, чтобы не разбудить детей. Лишь больше распаляется.

— И давно ты трахаешься с этим помойным принцем? Давно я хожу рогатый?

Я врезаю ему коленом между ног. Он скрючивается, и я отбегаю в сторону. До меня не сразу доходит смысл его слов.

А потом я замечаю, что в кафе заходит Артём. Я не знаю, что из происходящего он видел. Возможно, всё. Потому что я впервые вижу в его глазах – ярость. Лицо искажено злостью. Он быстрым шагом преодолевает расстояние от входа до меня.

Бережно берет за подбородок, смотрит:

— Ты в порядке? – чувствую его тревогу.

Киваю.

Мне не нужен скандал.

И меня не волнует, что придумал в своей голове Карен.

Единственное, что меня беспокоит – дети. Они же не могут вечно мыть руки.

Всё это длится от силы минуту - полторы, но секунды тянутся предательски медленно, обостряя ситуацию до предела.

— Эй, ты! Посудомойка в галстуке! – выплевывает Карен, выпрямляясь. На лице – гримаса боли. Руки сжаты в кулаки. – Убрал руки от моей жены!

— Артём, сейчас дети вернутся, – взываю к нему, потому что уже не верю в то, что Карен придет в себя.

Артём встает передо мной.

— Да, – произносит ровным голосом. – В красноречии тебе не занимать. Но я и стараться не буду, скажу без сантиментов. Ты просто конченый мудак.

— Карен, уйди уже! И впредь любое общение с только через моего адвоката.

— Мы не закончили. – Он не смотрит на меня. Сверлит глазами Артёма.

— Если тебе есть, что сказать, – произносит Артём. – ты знаешь, где меня найти.

— Имей совесть, – устало обращаюсь к Карену, опускаясь на стул, – остановись, чтобы дети тебя не видели в таком виде.

Наконец, он меня слышит, разжимает кулаки. Лицо становится каменным. И через несколько секунд в зал возвращаются дети. На лицах – капли воды.

— Мам, Вика брызгалась!

— Гера первый начал! О! Заказ принесли, круто!

Они не замечают Артёма. Возможно, как и я когда-то, принимают его за официанта кафе. И, понимая сложность момента, тот выходит из зала. Мысленно благодарю его за это.

Вытаскиваю несколько салфеток из салфетницы на столе, протягиваю им. Начинают вытираться.

Молчу.

Карен тоже молчит, но не садится.

— Пап, ты чего?

— Викуль, мне на встречу пора, дочь. – Голос ласковый, а взгляд все так же непроницаем.

— Но мы же хотели вместе поесть, – расстраивается Гера.

— Потом, сын. - глубоко вдыхает, потирая переносицу. - Обязательно поедим вместе потом.

— Нора!

С самого утра на душе у Ларисы было неспокойно.

— Нора! Где ты, ай бала?

С того самого момента, как с невесткой поговорила, всё в себя не могла прийти. В ушах так и слышалось её безразличное «Лариса Николаевна!» да «посторонний человек». Ей бы обидеться, закатить скандал, но она слишком хорошо знала свою Ксюшу. Та бы никогда так с ней не говорила, не случись чего-то действительно страшного. И никогда бы не бросила трубку.

Перезванивать Лариса не стала. Вместо этого вернулась к дому сына и нашла два комплекта ключей именно там, где невестка и сказала – под входным ковриком.