Книга Развод. Ты всё испортил!, страница 73 – Аника Зарян

Днём идём с Ирой и Катей в кафе. Они решили, что меня нельзя оставлять надолго одну. Весь обед - непринужденные разговоры – все избегают острых тем. Я им благодарна за это, потому что, если честно, говорить не хочется совсем.

Хочется щелкнуть пальцами – и чтобы все проблемы испарились. Понимаю, что это невозможно, но мечтать же не запрещено...

А еще я понимаю, что мне сложно... Просто невыносимо – мучиться в неведении. Где он сейчас? Что делает? Почему же не звонит?

Но ведь он не обязан передо мной отчитываться, сообщать о планах... Но беспокойство от этого не убавляется. Несмотря на то, что мы друг другу пока никто.

Пока?

Это что, оговорка по Фрейду?

Вечером, дома, отбиваться от дум становится сложнее. А я уже и не пытаюсь. Ставлю по привычке чайник – хочется чего-то горячего. Не жду, пока он вскипит, иду в гостиную. Заваливаюсь устало на диван, подбираю ноги под себя. Смотрю на стену с обоями в унылый мелкий цветочек. На душе гадко.

А может, с ним что-то случилось?

Может, он в беде?

Может, стоит самой ему написать? Позвонить...

Почему бы нет.

Мне же не всё равно!

И мы не подростки, чтобы сомневаться в своих решениях. Не даю себе время передумать, беру в руки телефон, разблокирую, нахожу его в списке недавних звонков. Я уже готова нажать на иконку вызова, но телефон начинает вибрировать. А на экране большими буквами высвечивается «Артём».

Позвонил!

Отвечаю сразу же. И первая говорю:

— Привет!

Мой голос звучит взволнованнее, чем мне бы хотелось показывать, но я замечаю это уже после того, как произнесла приветствие.

— Странно, – удивляется Артём. – Я еще даже гудков не услышал, а ты уже ответила.

Кажется, я слишком быстро приняла входящий.

— Да? – стараюсь не выдать голосом еще и смущение. – Действительно, странно.

Не хочу придумывать, будто ответила после нескольких звонков, но и признаться, что просто сама ему собиралась набрать, тоже не хочу.

— Я о тебе весь день думал, Ксюш, – говорит он низко, тихо. От его голоса внутри разливается истома. – Как смог, сразу позвонил.

— Что-то случилось?

— Нет...

Нет! Но почему он за весь день не нашел время хотя бы написать? Я же тут с ума чуть не сошла от волнения?! Какая же у него найдется уважительная причина?!

— Ко мне сын вечером приехал, – продолжает он. – Неожиданно.

Сын.

Конечно.

— Слава Богу! – Невольно улыбаюсь. Для любого родителя ребенок – уважительная причина. - А я думала...

Ох!

— Ты думала обо мне? – произносит сразу же.

Сказать? Или нет?

— Думала. – И снова вырывается раньше, чем успеваю решить, что лучше. Да что вообще со мной происходит?! Надо помнить, что мне уже за тридцать, и вести себя соответствующе. И я еще не в разводе даже, а это уже попахивает изменой. Той самой, в которой меня в суде пытались обвинить. Чтобы как-то вернуть контроль над беседой, спрашиваю: – Надеюсь, ничего серьезного?

— Это как посмотреть, – ухмыляется в трубку. – Поругался с отчимом и решил уйти из дома.

— Боже, – выдыхаю изумленно.

Пока говорим, возвращаюсь на кухню, быстро завариваю себе чай с бергамотом и сажусь за стол.

И так же, как и вчера, на кухне нас двое. И, кажется, бергамот теперь всегда будет напоминать мне о нём.

«Люблю его за стойкость. Даже если перезаваришь – вкус не испортится».

— Я выразился бы жестче, – шутит он. – С ребенком в препубертате не соскучишься. А ты?