Книга Развод. Ты всё испортил!, страница 89 – Аника Зарян

— Я не понимаю, к чему всё это? Нас развели. Дети будут жить со мной. Воспитывать и возиться с ними, как и прежде, буду я. И их отец, если изъявит желание.

— Да, дочка, я это уже тоже знаю.

— Тогда зачем эта странная речь?

— Для суда. Чтобы у тебя их не отбирали. Оххх. – Лариса тяжело опустила плечи. – Мой сын таких дел наворотил... Я не могу, как в детстве, исправлять за ним все его ошибки. Все не могу... Но одну могу точно, дочка. И исправлю, потому что иначе спать спокойно не смогу. Жить спокойно не смогу, пока мои дети по чужим домам ютятся.

Лариса потянулась за сумкой и, не глядя, выудила из нее папку. Уверенным движением протянула её Ксюше.

— Пока мой ребенок лежал в больнице, я только раз отлучилась оттуда. Пока никто не видел. Чтобы исправить... Вот, Ксюша джан, держи. Это твое. И всегда было твоим.

Лариса внимательно следила за реакцией невестки. Та удивленно взяла в руки папку. Достала документы, быстро прошлась по ним взглядом. Прищурившись, поджала губы.

— Зачем это теперь? – прошептала та.

— Ты не бездомная, ай бала. Как такое можно? Женщина не должна быть так беззащитна... Ты должна жить в своем доме.

Невестка не сказала ничего. И Ларисе показалось, что молчание длится уже целую вечность.

— Я не знаю, что сказать... – наконец произнесла невестка, покачала головой и подняла на неё такой мягкий взгляд, которым давно не смотрела. Но Лариса, как не пыталась, не смогла понять, что за этим взглядом прячется. Радость? Грусть? Благодарность? Укоризна?

— Карен знает? – спросила Ксюша, отложив бумаги в сторону.

— Нет. Никто не знает. – Лариса поджала губы, чтобы скрыть волнение. Она никогда не делала что-то без ведома мужа. Без его одобрения. И когда муж и сын узнают, может случиться страшный скандал. Боялась, да. Но устала бояться тоже. – И это не их дело. Что хотят, пусть потом говорят, я своё дело уже сделала. Дом на кого он записал, на меня? Значит, он мой. Что хочу с ним, то и делаю. Теперь я дарю его вам. Тебе и моим внукам в равных долях.

— Я не смогу там жить.

— Не хочешь, не живи, дочка. Твое право. Но, Ксюша джан. Я не знаю, почему мой сын использовал это в суде таким грязным способом, но ты должна знать. Он дом на меня из-за налогов записал. Чтобы налог большой не платить, а не чтобы от тебя скрыть... Он тогда говорил, что так дешевле… Что это просто бумажная формальность. А в суде вдруг заявил, что ты вообще не имеешь прав на имущество. Я… Не могла и представить, что он так подставит тебя. И я была уверена, что ты это знала. Я даже подумать не могла, что он тебе ни о чем не говорил...

— Не говорил...

— Дурак потому что. – Лариса встала, неуверенным шагом обошла Ксюшу. Подошла к открытому окну. На глаза навернулись слёзы. – Ничего. Смог заработать на дом для мамы, сможет еще раз... Обязательно сможет. А ты... Надеюсь, ты сможешь когда-нибудь его за это простить.

За окном раздался смех. Детский, звонкий. Самый любимый. Лариса вздрогнула и быстро вытерла глаза. Она словно ожила – её внуки бежали по тропинке, ведущей к подъезду, размахивая ранцами.

— Тати! – закричала Вика, заметив её в окне. Гера улыбнулся и тоже ускорил шаг.

Лариса замерла, боясь спугнуть это хрупкое счастье. В прихожую они влетели одновременно, обдав запахом весенних листьев и школьного обеда.