Книга Измена с молодой. Ты все испортил!, страница 33 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

— С Новым годом, мам.

Пытаюсь придать голосу спокойствие, но он предательски срывается. Слышу в трубке легкий шорох, затем тихие шаги.

— Папа спит, Ксюш. — сообщает мама. По звучанию понимаю, что она ушла в ванную, чтобы не тревожит папин сон. — С Новым годом, детка.

— Как отпуск? — прячу страх под дежурным вопросом. Даю себе еще несколько секунд собраться с духом и рассказать всё маме. Но не получается. Как в детстве, она сразу понимает.

— Что случилось?

В детстве меня всегда удивляло, как она обо всём вот так, сходу догадывалась? До тех пор, пока я сама не стала мамой. С рождением детей многое, казавшееся раньше чем-то сверхъестественным, нашло объяснение в самом древнем, первобытном материнском инстинкте.

— Мам, всё плохо, — шмыгаю носом, но держусь, не даю эмоциям выплеснуться наружу потоком слёз.

— Ты всегда была слишком категорична, Ксения, — менторским тоном шепчет мама. — Уверена, всё не так страшно.

— Мам, мы разводимся.

Некоторое время она молчит.

— Он… ушел? — шепчет наконец. Кажется, я даже знаю, как у нее в этот момент поджаты губы, как она нахмуренно кусает изнутри щеку. Она нервничает, и это отчетливо слышно в ее дыхании. И ее нервы передаются мне на расстоянии.

— Я его застукала с другой. — На последнем слове до скрипа сжимаю зубы и делаю глубокий вдох, но он застревает где-то в гортани.

— Даже так…

— Клянется, что ошибся. — все еще пытаюсь вдохнуть, но нервный спазм продолжает сковывать горло. — Не хочет разводиться.

— А ты? Ты сама знаешь, чего хочешь? — она осторожно подбирает слова, прощупывает, чувствуя мое напряжение.

— А я не могу! — срываюсь на крик и тут же зажимаю ладонью рот — дети… Продолжаю уже тише, — Не могу забыть, понимаешь? У меня всё время перед глазами эта сцена. Я не знаю, что мне сделать, чтобы… Ненавижу его!

— Ксюша, — прерывает меня мама, — не торопись, милая.

— Он мне изменяет!

— Милая, я понимаю, как тебе больно, — ласково произносит мама. — Поверь мне. Но вы семья. Подумай. Это же такая ответственность, детка. Это коснется не только тебя и Карена. Ты о детях думала?

Думала! До сих пор только они и удерживают меня, пока я балансирую на грани безумия. Но в словах мамы я слышу не только переживание за внуков. За всеми ее фразами внезапно и отчетливо вырисовывается нечто ядовитое, не высказанное, и от этого жалящее в разы сильнее.

— Я не могу понять, ты его защищаешь?

— Я не могу понять, ты его защищаешь? — осторожно, будто пробираюсь по минному полю, озвучиваю свои сомнения и по воцарившемуся на несколько нестерпимо долгих секунд молчанию понимаю, что не ошиблась.

— Ксюша, тебе уже не двадцать лет, чтобы принимать спонтанные решения.

— Он меня предал, мам. Ты предлагаешь мне забыть об этом и сделать вид, что всё в порядке?

— Я предлагаю перестать думать только о себе! Он мужчина, детка. Им это свойственно. За столько лет ты могла бы уже понять, что…

— Понять что?

— Что в браке бывают кризисы. Это просто кризис, милая. Вы преодолеете его, и всё будет, как прежде.

— Господи, мама! Не было у нас никаких кризисов! И проблем никаких не было. Всё было… — закрываю глаза и устало тру переносицу. — Всё было, как обычно.

Может, поэтому мне так больно? Если бы мы постоянно ссорились, возможно, мне было бы проще принять тот факт, что Карен начал засматриваться на других женщин? Если бы у нас долго не было близости, мне было бы проще понять его потребность в том грязном, бездушном сексе? Если бы я не уделяла ему внимания, полностью посвятив себя быту и детям, мне было бы проще объяснить его предательство?..