Книга Я не выйду за тебя, Вахабов!, страница 38 – Лита Летинская

После завершения операции пациент в норме, едет в палату на восстановление, а я в ординаторскую, мне тоже нужно восстановится. Расслабить хоть на мгновение натянутые нервы. Несмотря на внушение я ощущала присутствие Алана всей кожей и не могла отвязаться от чувства, что он постоянно на меня смотрит, хотя он полностью был занят операцией.

Стою с чашкой чая у окна, грею замерзшие руки о стенки. Осень вовсю разгулялась, метет опавшие листья по дороге и гонит прохожих поскорее спрятаться под крышами в тепле домов. Прислоняюсь коленками к батарее, и меня морозит, хочется тепла и душевного покоя. Не могу я забыть, чувствую его на расстоянии. Знаю, что ходит со мной по одним коридорам и это вновь выбивает меня в воспоминания, которые так милостиво приходят ко мне у этого окна. Так тоскливо становится. Я десять лет не была в родном крае. Почти забыла, какая тихая там бывает осень, спокойная и теплая, туманная по утрам и распогодившаяся к обеду, пригревающая ласковым, приветливым солнцем, когда можно скинуть надоедливую куртку и побегать немного в одной футболке.

Дверь за спиной хлопает, вырывая из воспоминаний и я слышу возмущенный мужской голос:

— Ну и где справедливость, Лен?

— Ну и где справедливость, Лен?

Кто бы мне самой ответил на этот вопрос? Считаю этот вопрос риторическим и не отвечаю.

— Приходит молодой, едва набравший опыта юнец. И сразу его зав. отделения!

Сегодня явно мой день. Все несут ко мне свои переживания по поводу Вахабова. И рассказывают, рассказывают, какой он милашка, душка, но в то же время суровый и малообщительный, но все равно душка. И вот, пожалуйста, слишком молодой Зав!

Словно приемник собираю и накапливаю информацию о нем. Я уже переполнена ею!

А я не могу никому рассказать свою боль! В себе храню ее, страшно выпустить, поведать даже Жене. Она поймет, но тогда, боюсь, меня сорвет еще больше, чем после трагических известий о Мадине. Просто держу все в себе.

— А я, бл., десять лет положил на эту больницу и не достоин зав? — продолжает возмущаться наш хирург-травматолог, усаживается на подоконник, достает сигарету из пачки и начинает перекатывать ее в пальцах.

— Антон, здесь не курят, — напоминаю ему.

— Да, чтоб…! Лен, мне нужно как-то расслабиться! Это полный …дец! — он открывает окно и все же прикуривает, — Вот так работаешь, работаешь… — досадует покачивая головой.

Отхожу от него подальше к столу, не хочу провонять едким дымом. Не люблю курящих людей. Отчасти из-за этого в свое время с Антоном у нас ничего не вышло. Когда я только устроилась в этот комплекс три года назад, он обратил на меня внимание, стал знаки внимания проявлять: коробки конфет, приглашение в кафе посидеть после работы. Но эта вредная привычка, ее я не смогла стерпеть. Предложила не усложнять наши отношения романтикой и сближением, остаться просто коллегами, друзьями. Я очень долго сомневалась, металась, чтобы принять это решение. По сути, он первый по-настоящему серьезный, взрослый мужчина с кем я решилась сблизится и он делал шаги навстречу.

Позже я узнала от коллег, что он ко всем новеньким так подкатывает и стремиться "опылить" все цветочки в округе. После этого меня как отрезало, я забыла о своих метаниях и начала просто работать. Хорошие знакомые, коллеги, но не более того.