Книга Я не выйду за тебя, Вахабов!, страница 65 – Лита Летинская

— Я пытаюсь разобраться в своих чувствах, — отвечаю, и в этот момент понимаю, что пора делать выбор.

— Ты должна быть осторожна, доченька. Не позволяй никому причинят тебе боль, — ее слова звучат как напоминание о прошлом.

— Я помню, мама. Все помню. Но иногда надо рискнуть, чтобы увидеть, что будет дальше, — тихо говорю, и чувствую, как внутри меня растет решимость.

— Хорошо, — наконец говорит она, вздыхая. — Но будь осторожна. Не забывай, сколько горя он тебе принес.

Я киваю, хотя в глубине души надеюсь, что, может быть, у нас все же получится начать с чистого листа. Быть просто коллегами, на расстоянии, как давние знакомые, которые не очень то стремятся к общению.

— Я постараюсь, мама, — говорю тихо. — Я просто надеюсь, что с Мадиной будет все в порядке. Ты знаешь, она ждет ребеночка от Руслана, они женаты.

Мама прижимает губы. Конечно она все знает, только меня она держала в многолетнем неведении. Я не чувствую обиды на нее, мне с лихвой хватило эмоций от разговора с Мадиной и сейчас мне хотелось бы переварить их.

Мы стоим в тишине, и в этот момент я чувствую, что между нами возникло какое-то неписаное соглашение. Я не знаю, что принесет будущее, но готова идти вперед, даже если это будет трудно.

Следующие выходные я встаю на дежурство. И с обеда начинается аврал для врачей. Авария на трассе, на скользкой дороге перевернулась фура, водитель заснул за рулем.

Суббота, на дороге много машин и пострадавших везут бесконечно. Ситуация усугубляется, затор на дороге и многих не могут вывезти с места столкновения вовремя, привозят в очень плачевном состоянии, но живы и мы за них поборемся. В такие моменты вспоминаю, почему я выбрала эту профессию — чтобы спасать людей, выиграть еще немного отсрочки у ангела смерти.

Все на ушах, раненных подвозят и подвозят,

Распределяем с Михалычем по отделениям, тяжелых с травмами и переломами сразу на операцию готовим, но там итак очередь.

Операционные боксы заняты.

К вечеру развозим основную массу, остаются раненые с легкими повреждениями.

Дико хочется кофе и поесть хоть макову росинку. Кофе за день выпито немерено, только на его волшебной силе бодрюсь.

— Ильясовна, марш ужинать! — командует Михалыч, уперев руки в бока. Он как строгий папаша, следит чтобы и врачи не начали падать от истощения.

— Да сейчас, еще одного осмотрю.

Этому пациенту явно плохо и мой обед он не потерпит. Осматриваю мужчину средних лет, за бок держится, стонет. Он не с места аварии, привезли по скорой многим позже. Пока всех тяжелых распределили время пролетелао незаметно. За окнами темно, быстрые осенние сумерки спустились внезапно и заполонили все пространство. Мужчина ждет до сих пор бедненький. Подозрение на аппендицит, слишком явно за бок держится, скрючившись калачиком на кушетке, но видимых првреждений на нем нет.

— Доктор, помогите, невозможно терпеть! — умоляюще смотрит не отпуская бок.

Пытаюсь его выпрямить.

— Подождите посмотрю. Боль острая? — отвожу его руки, времени нет церемонится, его катастрофически не хватает,

И от скорости и правильности принимаемого мной диагноза зависит сколько жизней удастся спасти.

— Да, острее некуда уже, — сквозь зубы выговаривает. Лицо бледное, лоб в испарине.

— Потерпите немного, — нажимаю на точку в брюшине.