Онлайн книга «Почему ты молчала?»
|
Оказалось, я ошиблась. Впрочем, в нашем случае я ошибаюсь даже слишком часто. Это Яков поступает правильно, а я часто делаю глупости. Даже восемь лет назад он поступил правильно с точки зрения здравого смысла — просто ум с сердцем в итоге оказались не в ладу, и отношения с женой у него так и не наладились. В общем, Паша не только ничего не испортил — он, оказавшись среди родных людей, смог как-то легче и проще принять моё присутствие в жизни Иришки. Подозреваю, поэтому Яков всё и затеял — надо же было нам как-то законтачиться! В подобных условиях, когда рядом с Пашей сидели Яков, бабушка, дедушка и Ваня, мальчику оказалось несложно научиться спокойно относиться ко мне. И если поначалу он смотрел настороженно — как и все дни с момента раскрытия Яковом правды, если видел меня в школьном дворе, — то к концу встречи даже расслабился. Не развеселился, не начал шутить и безудержно смеяться — просто перестал смотреть вокруг себя насупленно, словно волчонок в клетке. Видимо, осознал всё-таки, что не происходит ничего катастрофического. И что он по-прежнему в центре внимания ничуть не меньше, чем Иришка. Да, спасибо и Якову, и его родителям, и Ване — они все, зная, из-за чего переживает Паша, стремились вовлекать мальчика в общую беседу, не оставлять где-то на обочине жизни. Игнорируя мрачные поначалу взгляды, Пашу тормошили — и он постепенно оттаял. Да и как не оттаять, когда Яков разорился и повёл нас в кафе с шикарной детской зоной — пиратским кораблём, где можно было носиться, съезжать с горок, лазать по лестницам-канатам, крутить штурвал и смотреть в чёрные бинокли с рисунком из черепушек? Подозреваю, что подобный антураж Яков выбрал именно из-за Паши — Иришке подошло бы и что-нибудь менее пиратское, девочковое, — но ему было важно выманить сына из-за угла и заставить его шевелиться. Когда тебе семь лет, просто невозможно долго дуться, если за твоей спиной — пиратский корабль с рваными парусами, официанты несут на обед «куриную лапшу в черепушке», а на десерт — пирожное «Щупальце морского чудовища». — Откуси кусочек от Ктулху, откуси! — шутил Ваня, подмигивая брату, который к тому времени совсем расслабился, набегавшись по кораблю вместе с Иришкой, и вид имел не хмурый, а довольный. — Ктулху? Что это? — поинтересовалась Иришка, и Ваня поднял брови. — А ты не знаешь? — Не-а. — О-о-о! — Ваня потёр ладони друг о друга и начал рассказывать. В общем, да — дети поладили. Не знаю уж, будут ли они крепко дружить в дальнейшем, но то, что Паша не станет задирать Иришку в школе — теперь уже точно. А я поладила с Ольгой Витальевной и Михаилом Александровичем. Всё-таки Якову есть в кого быть деликатным — его мама оказалась именно такой, и когда Михаил Александрович в отсутствие Паши и Иришки собрался обсуждать со мной, почему я молчала в течение почти восьми лет, шикнула на него и сказала: — Не вздумай, Миша! Ни к чему портить всем настроение. Что было, то прошло. Проехали. — Но… — Проехали. — Она махнула рукой и ободряюще улыбнулась мне, вызвав волну тепла и благодарности. А к концу вечера и Михаил Александрович перестал коситься на меня, как на взрывоопасный элемент. Может, решил последовать совету жены, а может, просто заметил, что Иришка меня любит и не захотел конфликтовать с внучкой. |