Книга Почему ты молчала?, страница 23 – Анна Шнайдер

— Настолько не хотелось видеться со мной?

— Наоборот, — качнул головой Нестеров. — Я хочу не только видеть тебя, я хочу быть с тобой, Полин. Но не могу. И я должен честно рассказать тебе почему. Ты заслуживаешь правды.

Сердце кольнуло, и я непроизвольно положила руку… нет, не на грудь — на живот.

Я всё переживу. Что бы он ни сказал. Главное — не разнервничаться. Надо сохранить беременность, во что бы то ни стало сохранить. А значит, мне нужно отстраниться от всего, что сейчас поведает Яша.

Давай, Полина. Представь, что ты просто книгу читаешь или фильм смотришь. И не думай, ни в коем случае не думай о том, как любишь его. Как хочешь обнять. Как мечтаешь прогнать с его лица всю мрачность, чтобы глаза вновь засияли, а губы улыбались.

Увы, некоторые наши мечты никогда не сбываются.

Полина

— В тот день, когда мы с тобой встретились, я был честен. Я рассказал тебе правду, Поль, — произнёс Яков, глядя мне в глаза. Я никогда и ни у кого не видела такого взгляда, как у него в тот день, — это был не взгляд, а словно открытая рана, из которой вот-вот хлынет горячая кровь. — Я не обманывал. Да, я понимаю, что ты, наверное, как-то так подумала, когда я не пришёл к тебе первого января, не вернулся, хотя обещал. Подумала ведь?

— Не сразу, — ответила я негромко, поглаживая себя по животу под столом. Не нервничать, не думать… Что бы ни услышала — не переживать. — Но подумала, да.

— Я не мог вернуться, — продолжал Яков будто бы с усилием. — Не мог, потому что…

Ему пришлось прерваться — официантка принесла кофе. Когда она ушла, Нестеров сделал большой глоток из чашки, поморщился, будто выпил яд, и вновь заговорил:

— Оксана сообщила мне о своей беременности.

Несмотря на то, что я изо всех сил старалась абстрагироваться от рассказа, не охнуть у меня не получилось.

— От любовника?

— Она не знала, — криво усмехнулся Яков. — На тот момент не знала. Но подозревала, что ребёнок мой, поскольку… «Мы с ним чаще просто гуляли, чем трахались». Чудесная фраза, на мой взгляд. В общем, она много всего заявила мне в тот день, но главным стал упрёк, что я, уйдя от неё, брошу не одного, а двоих детей. И я тогда, разозлившись, пообещал, что не уйду, пока не узнаю, моего ребёнка она носит или нет. И если не моего, развод будет, а если моего, то я дам нашей семье ещё один шанс. Я был в горячке, Поль, кроме того, я был уверен, что ребёнок Ксени не мой.

— А он оказался твоим… — понимающе протянула я и едва не рассмеялась. Боже, какая ирония! Я ведь тоже собиралась сказать сегодня Якову про свою беременность. Но что он почувствует, узнав, что ему придётся выбирать не только между женщинами, но и между детьми?

Да такого и врагу не пожелаешь. А Яша мне не враг.

— Моим, — подтвердил Нестеров, кивнув. — Все эти дни мы ждали результаты из двух лабораторий, они одинаковые. Я — отец.

«Многодетный», — подумала я с горечью, но вслух ничего не сказала.

— Если бы я мог забрать то своё обещание! — процедил Яков, сжимая кулаки и поднимая глаза к потолку, словно пытался справиться со слезами. — Впрочем, я не уверен, что ушёл бы и в таком случае. У Ксени очень тяжёлая беременность. Постоянная слабость, каждое утро тошнит, один раз даже в обморок падала. Я сегодня первый день вышел на работу, Поль, потому что Ксеню положили в больницу на сохранение. Она переживает, мне даже врач сказал, что это может быть из-за наших конфликтов… — Яша тяжело вздохнул, потерев ладонями глаза, как человек, который давно не высыпался. — Ванька тоже ходит сам не свой, почти не ест и каждый день просит меня простить маму. Это какой-то кошмар, Поль… А я ведь уже успел свыкнуться с мыслью, что мне придётся оставить Ваню и видеться с ним не каждый день, но бросать второго малыша с первого же дня его жизни… — Яков покачал головой, закрывая глаза. — Я не могу так. Прости, Поль.