Книга Почему ты молчала?, страница 37 – Анна Шнайдер

Оксана

Как же она его ненавидела! И любила — тоже.

До дрожи в пальцах, до боли в груди, до безумной обиды на равнодушие. И ни за что бы не поверила, если бы почти двадцать лет назад, когда она выходила за Якова, кто-нибудь сказал ей, что всё будет вот так. Что она будет годами безответно любить своего мужа, который не сможет простить ей одну маленькую ошибку.

Ну ладно, не маленькую. Да, это было подло, но — боже мой! Ксеня извинялась тысячи, миллионы раз. Объясняла Якову то, что прочитала в интернете и выслушала от знакомой подружки-психолога: они просто рано поженились, она не нагулялась, в её жизни сразу после школьной скамьи начались пелёнки-распашонки, вот и сорвало. Институт, рядом беззаботные ребята, которым было всё равно, что она замужем, многозначительные улыбочки, прогулки, ухаживания… Это было как глоток шампанского на голодный желудок. Но потом, когда Яков всё узнал и захотел развестись, наступило похмелье. Безжалостное, но главное — бессрочное, поскольку легче с тех пор так и не стало.

Ксеня не говорила мужу, но она забеременела специально. Как почувствовала, что Яков скоро догадается, испугалась и решила, что это будет лучшим выходом — удержать его беременностью, а потом, постепенно, он её простит, уж она постарается. Чтобы её добрый и выученный до глубин подсознания муж — и не простил? Да не может быть такого.

Хотя Ксеня всё же надеялась, что он не узнает. Она собиралась расстаться с Игорем — так звали парня, с которым она тогда встречалась, — но всё тянула: нравилось ей с ним время проводить, было классно и весело. И дотянула… Однако принятые меры оказались не зря, и незадолго до Нового года Ксеня вытащила счастливый билет — беременность. Точнее, она думала, что счастливый. Вскоре выяснилось, что она ошибалась в Якове — забывать и прощать он решительно не желал, несмотря на все её потуги.

Ксеня думала, муж растает ещё во время её беременности — по-настоящему проблемной, тогда ей требовалась неподдельная помощь. И он помогал, не отлынивал, и даже спать ложился вместе с Ксеней — чтобы, если что, быть рядом. И ни разу не огрызнулся, даже когда она откровенно истерила, доведённая до ручки его прохладным отношением и собственным предательским организмом, который многократно за девять месяцев пытался уничтожить Пашку, будто что-то лишнее, ненужное. И если последнее прекратилось после родов, то отношение Якова осталось. Он не грубил, никак её не обижал, благодарил за все шаги навстречу, через полгода после родов даже начал заниматься с Ксеней сексом — правда, как-то без огонька, но хотя бы начал! — однако в его глазах она по-прежнему видела лишь стылую отрешённость.

Подружка-психолог посоветовала набраться терпения и двигаться вперёд маленькими шажками. Ага, конечно, вперёд! Маленькими шажками! Как, если твой — между прочим, любимый! — муж относится к тебе как к чужому человеку?

Яков больше не откровенничал. Раньше он столько всего рассказывал! Про свою работу, коллег и друзей, они обсуждали и политику, и фильмы, и книги, и вообще всё на свете — а теперь нет. Яков поддерживал разговор, если Ксеня начинала сама, но быстро замолкал и словно уходил в себя. И расшевелить его никак не получалось!

Ксеня была в отчаянии. Впервые в жизни она чувствовала себя человеком, который долбится лбом о бетонную стену. Она говорила об этом с Яковом, много раз говорила, выходила из себя, начинала плакать и кричать, но он неизменно отвечал: