Книга Почему ты молчала?, страница 62 – Анна Шнайдер

Ваня порадовал. Если много лет назад, когда Ксеня впервые строила из себя медовую пахлаву, сын сразу растёкся и наблюдал за матерью с нежностью любящего ребёнка, то сегодня старший и не подумал реагировать. Он просто игнорировал происходящее — молча ел, думая о своём и таращась в телефон, а потом так же молча ушёл в свою комнату. Ксеня пыталась его расшевелить, но ничего у неё не вышло.

Воспользовавшись тем, что жена после ужина принялась мыть посуду и убираться на кухне, Яков, проследив за Пашей, который в гостиной уселся с планшетом рисовать, отправился в комнату старшего сына. И как только постучался в дверь и, получив разрешение войти, шагнул внутрь, услышал от Вани усталое:

— Теперь и ты решил меня обрабатывать, пап? Пощади.

— Обрабатывать? — уточнил Яков, подняв брови. — Значит, мама тебе уже что-то говорила?

— Угу, — усмехнулся Ваня, откатываясь от включённого компа в своём кресле на колёсиках. Раньше сын сидел на обычном стуле, но два года назад Яков подарил ему на день рождения отличное кожаное кресло, о котором его старший давно мечтал. И первое, что сделал Паша на той же неделе, — это сломал его, решив устроить гонки в Ванино отсутствие. С тех пор старший обзавёлся замком на двери и закрывал комнату на ключ, прежде чем уйти.

— И как? — поинтересовался Яков, проходя дальше и садясь на диван, стоявший напротив компьютера.

— Да обыкновенно, — пожал плечами Ваня. — Мама хочет, чтобы я помог тебя отговорить. А я не хочу. Не знаю, что ты собираешься сказать мне, пап, но, может, не надо? Разбирайтесь сами.

— На самом деле, я это и хотел услышать, Вань, — понимающе кивнул Яков. — Я считаю, что тебя это всё не должно касаться, но, к сожалению, вряд ли моё мнение будет учитываться.

— Ладно я, — вздохнул Ваня, почесав в затылке, и поморщился. — Мама точно Пашку накрутит. Пока не накрутила, но это временно. Пожалела, наверное, — первое сентября всё-таки у человека, етить-колотить.

— Вань.

— Ну я ж не матом, — криво улыбнулся старший. — Короче, пап, если ты переживал, что я опять буду бузить, — нет, нафиг, не буду. Делайте что хотите, вы всё равно давно друг с другом не контачите, как пазлы из разных наборов.

— С Пашкой мне помоги, — попросил Яков сына. — Надо с ним поговорить до мамы, постараться объяснить.

— Думаешь, это поможет? Сомневаюсь. Он всё равно будет истерить.

— Тут нужно выбирать между вариантами «плохо» и «ещё хуже», — развёл руками Яков. — Я бы предпочёл вообще ничего не говорить Пашке.

— Не прокатит, пап.

— Знаю. Поэтому хочу подготовить почву завтра, по дороге в школу. Прокатишься с нами? На первый урок не опоздаешь, я успею домчать.

Ваня вздохнул.

— Пап, честно признаюсь, я не хочу ни во что вмешиваться. Только ради Пашки — я согласен. Так и правда будет лучше… для него.

— Спасибо, — благодарно кивнул сыну Яков, встал с дивана… и вдруг услышал неожиданное и сказанное тихо-тихо, почти шёпотом:

— Ты прости меня, пап. За то, что тогда… ну, ты помнишь…

Яков сразу понял, о чём пытается сказать ему Ваня и почему он настолько не желает ни во что лезть сейчас. По-видимому, его сын вырос не только внешне, но и внутренне — и смог осознать, что никто не стал счастливее оттого, что Яков не подал на развод.

Хорошо, что Ваня хотя бы не винил его. А ведь мог бы — всё-таки именно у Якова так и не вышло простить Ксеню, несмотря на все её медовые старания.