Книга Сладкая месть. Кексик для соседа, страница 11 – Слава Зорина

Пожилой мужчина подошел, взял в руки расписной шар.

— Откуда такая красота?

Демид поднял голову, посмотрел на шар.

— Германия, начало прошлого века. Расписан вручную. Видите этот узор? Он повторяет орнамент старинных церковных витражей.

Мужчина рассматривал шар, а Демид рассказывал, и в его голосе появилось что-то теплое, почти живое. Руки держали игрушку так нежно, будто боялись повредить. Я смотрела на него и думала: вот он какой. Не угрюмый сосед, не молчаливый реставратор, а человек, который любит то, что делает.

Мужчина купил шар. Демид упаковал его, передал, и тот ушел, довольный, а я отвернулась, не желая, чтобы он заметил мои гляделки.

К обеду я продала почти все пряники, и Лена побежала за новой партией. Я осталась одна у палатки, глядя на коробку с эклерами. Пора.

Я взяла коробку и подошла к палатке Демида. Барон поднял голову, завилял хвостом.

— Ну как? Дело идет?

— У вас так вообще, — прокомментировал он.

— Я принесла первый десерт. — Протянула коробку. — Попробуйте, пожалуйста.

Он взял коробку, открыл. Внутри лежало шесть золотистых, с глянцевой глазурью, идеально ровных эклеров.

Демид взял один, осмотрел, потом откусил.

Я замерла. Смотрела, как он жует, как лицо его остается непроницаемым. Никакой реакции, ни улыбки, ни удивления. Ничего.

Он доел эклер до конца, вытер руки салфеткой.

— Правильно, — сказал он.

— Что? — переспросила я. — В каком смысле?

Он посмотрел на меня.

— Правильно, что не задавали вопросов, пока я ел. Нельзя прерывать вкус.

Я моргнула.

— То есть… вам понравилось?

— Да. — Он взял второй эклер. — Заварное тесто воздушное, крем сбалансированный, глазурь дополняет. Все выверено.

Я стояла, не зная, что сказать. С одной стороны, он не улыбнулся, с другой — он съел эклер целиком и взял второй!

— Сколько времени занимает реставрация шара? — я кивнула на новогодние игрушки. Надо же было о чем-то говорить, пока он жевал.

— Зависит от повреждений. Иногда день, иногда месяц. — Демид взглянул на полку с ангелами. — Вот эта фигурка была разбита на мелкие части. Я собирал ее три недели.

— Три недели на одну игрушку?

— Каждый осколок должен встать на место, иначе не будет целого.

Торты были такими же: каждый слой, прослойка крема, каждый завиток глазури должен был быть на своем месте, иначе некрасиво и невкусно.

— А сколько времени уходит на торт? — спросил он.

— По-разному. Иногда три часа, иногда два дня. Зависит от сложности. — Я посмотрела на него. — Но каждый раз я думаю: а вдруг не получится? Вдруг испорчу?

— И что делаешь?

— Начинаю заново.

Демид улыбнулся. Совсем чуть-чуть, едва заметно, но улыбнулся.

Мое сердце екнуло.

— Вы… вы улыбнулись?

Он замер, будто только сейчас осознал, а следом выражение его лица снова стало непроницаемым.

— Нет.

— Улыбнулись! Я видела!

— Это не считается.

— Почему⁈

— Это была не полноценная улыбка.

Я уставилась на него. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с легкой усмешкой.

— Вы жульничаете, — выдохнула я.

— Вовсе нет. Улыбка должна быть отчетливой, широкой.

Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли где-то в горле.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Завтра будет второй десерт, и вы улыбнетесь. Широко.

— Посмотрим.

Я развернулась и пошла обратно к своей палатке. Барон проводил меня взглядом, виляя хвостом.